__

РАМТА - ЭЗОТЕРИКА

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » РАМТА - ЭЗОТЕРИКА » ДРУГИЕ УЧИТЕЛЯ » Джед МакКенна. Духовное просветление: прескверная штука


Джед МакКенна. Духовное просветление: прескверная штука

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

Здесь выложена по частям книга вышеупомянутого автора. Кому надо скачать - на e-puzzle.ru есть.
А можно читать тут. Приятного чтения!
   :flag:

Джед МакКенна - Духовное просветление: прескверная штука

e-puzzle.ru
Vitam impendere vero.
Отдай жизнь истине.
– Ювенал –

1. То, что не может быть проще
2.
Останься эти день и ночь со мной,
и ты постигнешь источник всех поэм.
– Уолт Уитмен –

Закончив перечислять огромное число аспектов своего духовного пути, она смотрела на меня в ожидании ответа – с надеждой на одобрение, возможно даже на похвалу. Мне не очень-то нравится разбивать надежды красивых молодых девушек, но такая уж моя работа. Я – просветлённый.
– Итак, причина всего того, чем ты занимаешься, – я загибал пальцы, – медитации, молитвы, песнопения, йога, вегетарианство, посещение даршанов и сатсангов с просветлёнными существами, пожертвования в "Гринпис", "Международную амнистию" и "Свободный Тибет", чтение классической духовной литературы, очищение тела, воздержание от секса и так далее. Причина всего этого – в чём?
Она молча уставилась на меня, словно ответ был слишком очевиден, чтобы его излагать, но его необходимо было изложить. Я бы хотел, чтобы он был здесь, перед нами, где мы могли бы изучить его, поиграть с ним нашими остроумными мозгами.
– Ну, знаете, – начала она, всё ещё не веря, что я действительно хочу, чтобы она объясняла что-то очевидное, – духовный рост, наверное. Я бы хотела, э-э, знаете, стать лучше, научиться глубоко любить и, ну, повысить свою вибрационную… ну, вы знаете.
Я настаивал на каждом слове.
– Свою вибрационную что?
– Э-э, частоту? Я бы хотела, знаете, повысить свой уровень сознания, чтобы лучше контактировать с, ну, моим внутренним "я", моим высшим "я". Я хочу открыться божественной энергии, которая, знаете, везде.
– О, окей. Зачем?
– А?
– Зачем?
– Зачем что?
– Зачем всё это? Зачем ты хочешь повысить свои уровни, контактировать, открыться и прочее?
– Ну, вы знаете… духовное, э-э, просветление.
Аххххх…
– Окей, это и есть причина? Ты хочешь стать просветлённой?
Она смотрела на меня, как будто это был вопрос с подвохом, но нет – это главный вопрос. Что ты делаешь? Зачем ты это делаешь? Куда это направлено? Если ты знаешь, тебя ждёт успех. Если нет, то нет. И это не просто красивые слова, это закон.
– Да, наверное так.
Я утешительно улыбнулся.
– Хорошо. Значит, ты занимаешься всем этим потому, что хочешь достичь духовного просветления. Я правильно выразился?
Пауза.
– Да… наверно.
– Хорошо, давай немного поговорим об этом и посмотрим, сможем ли мы что-нибудь прояснить. Как ты думаешь, что такое духовное просветление?
Она снова глядела на меня большими глазами, но теперь в них прокралась тень замешательства. Минуту назад это казалось таким очевидным, что не требовало объяснений. Теперь же, стало несколько туманным.
– Э-э, ну, это как Бог… божественный разум… единство, знаете, единое сознание?
Вот так всегда с новыми студентами. Они исполняют роль студентов, я исполняю роль учителя. Я никогда не знаю наверняка, зачем они пришли и когда уйдут. В этом процессе равные доли успеха и неудачи. Я говорю, они слушают. Они спрашивают, я отвечаю. Я высказываюсь, они… кто знает? … они что-то делают.
То, как воспринимаются мои слова, и что с ними происходит после того, как они покидают мои уста, находится вне моего контроля. Я говорю, вот и всё. Слова текут, словно песня, и это утешает меня. Это моё дело. Кивать головой и сохранять выражение лица, изображающее интерес и восприимчивость, это её дело. Я направляю своё внимание на слова и на то, как они выражают скрытые за ними мысли. Было бы приятно думать, что мои слова щёлкают в её уме, как костяшки на счётах, но я знаю, что это не так, и не волнуюсь по этому поводу. "Действуй, но не беспокойся о плодах своих действий", сказал Кришна Арджуне.
– Это очень просто, – сказал я ей. – Просветление это реализация истины. А истина не просто проста, она – то, что не может быть проще; то, что нельзя далее упростить.
По выражению её лица я понял, что это нас никуда не привело. Моя вина.
Между нами на столе лежало издание Гиты, и я открыл его на удачу, с намерением найти подходящий к нашему предмету отрывок.
Это всегда срабатывает. Моё существо прониклось благодарностью, когда я читал ей слова Кришны:
"Я – Время, неотвратимый убийца, пришёл, чтобы свершить предназначенное этим людям. Воины враждебных армий, выстроившиеся в боевом порядке друг против друга, уже мертвы, независимо от того, подашь ли ты сигнал, или удержишь свою руку."
Я замолк, смысл слой за слоем проникал в меня, и благодарность вызвала лёгкое волнение в груди. "Прекрасно, – подумал я, – прекрасно, прекрасно, прекрасно."
Сидящая передо мной девушка кивнула, как-то по-своему поняв эти слова. Она знала, что эти слова Кришна говорил Арджуне, могучему воину, который сложил своё оружие, не желая подавать сигнал к началу войны, которая без сомнения сожжёт до тла землю и всю его семью. Она знала, что Кришна открыл Арджуне истину о том, как разворачивается мир, и она знала, что в конце этого разговора – в Бхагавад Гите – иллюзия Арджуны рассеется, и он подаст сигнал к началу войны.
Но, вероятно, дальше её знание не заходило. Сомневаюсь, что она отождествляла себя с Арджуной, застывшем в замешательстве в начале Гиты. Сомневаюсь, что она приравнивает просветление с прямым переживанием реальности в её бесконечности. Сомневаюсь, что она осознаёт, что в её жизни грядёт война, и что она в двух шагах от подачи сигнала, который послужит искрой для пожара, который превратит её мир в прах. Я смотрел на эту девушку и знал, что она понятия не имеет, куда на самом деле ведёт этот путь.
Я улыбнулся.
– Сознание единства это здорово, – сказал я, и, похоже, она расслабилась. – Мистическое единство, быть единым со вселенной, прямой опыт бесконечности. Блаженство, экстаз, райский вкус. Вне времени, вне пространства, вне любой возможности описать. Покой, превосходящий всякое понимание.
– Ух ты, ¬– сказала она под впечатлением. Зовут её Сара. Она молода, двадцать с небольшим, и я только что нажал на все её духовные кнопки. Если бы я был гуру, это было бы моим основным занятием. Я вздрогнул от такой мысли.
– Да, – согласилась она, – именно так…
– Но это не просветление.
– Ох.
– Просветление это не когда ты идёшь куда-то, это когда то приходит сюда. Это не какое-то место, которое ты посетила и потом с тоской вспоминаешь о нём и пытаешься туда вернуться. Это не визит к истине, это пробуждение истины в тебе. Это не мимолётное состояние сознания, это перманентная реализация истины – пребывание в недуальном сознании. Это не то, куда ты должна пойти, ты пришла сюда оттуда. Например, сам я просветлённый, прямо здесь, прямо сейчас. Я свободен от иллюзий и от пут эго, и хотя я имел великое счастье несколько раз испытывать мистическое единство, в настоящий момент я не нахожусь в этом состоянии и не собираюсь вернуться туда. Никто не пребывает в состоянии постоянного блаженства, Сара, это просто не входит в пакет услуг.
– Охо… – только и смогла промолвить она.
– Всё, что я пытаюсь сделать, Сара, это привести в порядок твои мысли. Ты двигаешься – как и все остальные – в одном направлении, но просветление находится в другой стороне. Тебе сейчас необходимо чётко определить для себя, чего ты на самом деле хочешь. Хочешь ли ты посвятить всю свою жизнь преследованию достижения мистического состояния сознания? Или ты хочешь пробудиться к истине своего бытия?
Несколько мгновений она раздумывала над этим, а затем поразила меня своим ответом.
– Мне кажется, важнее сначала выяснить, что истинно, иначе, какой во всём этом смысл? – сказала она. – Сперва самое главное, так ведь? То есть, когда я выясню, что истинно, тогда я так же смогу попытаться достичь состояния единства, верно?
– Браво, – засмеялся я оценивающе, – хороший ответ. Да, сначала выясни, что истинно, а потом можешь делать всё, что вздумается.
Несмотря на хороший ответ, в действительности Сара не приняла реального решения, как она думала. Человек не может выбрать между реализацией истины и мистическим единством, как выбирают между супом и салатом. Фактически, человек вообще не выбирает просветления. Скорее он является его жертвой, как если бы его сбил автобус. Арджуна не просыпался в то утро с надеждой увидеть вселенскую форму Кришны, у него просто был обычный тяжёлый день в офисе, когда вселенная свалилась на него.
Пора передать мяч Саре.
– Итак, ты занимаешься всеми этими вещами, потому что ты хочешь идти в определённом направлении, так?
Она кивнула.
– Ты хочешь духовного развития, быть ближе к Богу, попасть в рай, стать просветлённой, где-то рядом с этими основными направлениями?
Она снова кивнула, хотя выглядела несколько смущённой.
– Короче говоря, ты двигаешься – прогрессируешь, так? Ты направляешься от одной точки к другой?
Снова кивок.
– Но ведь, можно сказать, что практически каждый занимается тем же самым в том или ином смысле? Двигается к чему-то и от чего-то?
Опять настороженный кивок, будто я пытался её к чему-то склонить, что я, собственно, и делал.
– Я хочу, Сара, чтобы ты мне сказала чётко и определённо, от чего ты двигаешься и к чему. Не спеши, торопиться не надо. Отнесись к этому как определению своей персональной миссии, используя эти два элемента – по направлению к чему ты двигаешься и от чего. Окей?
На её лице застыло выражение паники от подобной идеи.
– Эй, – подбодрил я её, – не волнуйся так, милая. Всё, что мы делаем, это пытаемся получше рассмотреть то, куда ты идёшь и откуда. Это не астрофизика. Просто набросай план своего путешествия в наиболее сжатом виде. Это же не так сложно, правда?
– Наверное, нет.
– Это не соревнование, это просто жизнь. Нет финишной ленты, нет выигравших и проигравших. Подумай над этим хорошенько. Всё взаимосвязано. И приходи ко мне через несколько дней с тем, что у тебя получится.
Сара действует из той же неверной концепции, что и все остальные. Она верит, что, так или иначе, что-то неправильно, и она может это исправить. У всех различные понятия о том, что такое это "что-то", что с ним "неправильно" и как это "исправить", но в основе своей всё это одно и то же. Истина, однако, в том, что на самом деле всё правильно. Всё всегда правильно и ничто не может быть неправильным. Правильно даже то, что кто-то верит, что что-то неправильно. Неправильность просто не возможна. Как писал Александр Поуп, "Когда истина ясна, всё, что есть – правильно". Неправильность во взгляде наблюдателя, и нигде более.
Восприятие неправильности, однако, имеет решающее значение в продолжении непрекращающейся человеческой драмы, вместе с иллюзией отдельности и убежденностью в свободе воли. Драма требует конфликта. Нет конфликта, нет драмы. Если всё в порядке, тогда нечего исправлять, что может означать, что ничего не нужно делать. Не нужно покорять высот и измерять глубин. Не нужно достигать ни власти, ни благополучия. Не нужно зачинать будущие поколения. Не нужно ни создавать произведения искусства, ни возводить небоскрёбы. Не нужно придумывать ни религии, ни философии. И зубы не нужно чистить.
– Вера в то, что что-то не в порядке, это шило в заднице человечества, – так я объяснил это Саре.
Конечно, неправильность не совсем нами выдумана. Какое-то количество правильности и неправильности встроено в человеческий аппарат. Голод – неправильно, еда – правильно, воздержание – неправильно, сеять семя – правильно, боль – неправильно, удовольствие – правильно, и так далее. Но всё это лишь биологические указатели, имеющие силу только в контексте физического организма, нарушения которых приводят к прогрессирующему чувству дискомфорта и возможной смерти.
Где же может обитать неправильность за пределами физического организма? Очевидный ответ – нигде. Но если смысл всего этого существования в элементе драматизма, чтобы сохранить интерес, то нужен конфликт, поэтому в коктейль нужно добавить искусственной неправильности:
Страх.
Страх пустоты. Страх тёмной дыры внутри. Страх не-бытия.
Страх не-я.
Страх не-я это отец всех страхов, на нём все они основаны. Любой страх был бы маленьким и хорошеньким, если бы в его сердце не было страха не-я. Любой страх в конечном счёте это страх не-я.
– И что такое просветление, – спросил я Сару, – как не ныряние белого лебедя в бездну не-я?
Она не ответила.
Страх, не имеет значения, какое обличие он принимает, является тем орудием, которое движет человеком, как индивидуумом, и человечеством, как видом. Проще говоря, люди – существа страха. Может возникнуть соблазн сказать, что в нас присутствуют две равные части: рациональная и эмоциональная, балансирующие между правым и левым полушарием мозга, но это не так. Мы, прежде всего, эмоциональные существа, и нашей правящей эмоцией является страх.
– Смешно, да? – спросил я Сару, несколько ошеломлённую всем этим.
Когда я прошу студентов определить, откуда они направляются и куда, я делаю это не потому, что мне нужны эти подробности, и даже не для того, чтобы студенты прояснили их для себя. На самом деле я просто хочу, чтобы они пересмотрели направление своего движения, потому что если судьба или провидение поставили их передо мной слушать что я говорю, значит близится резкая смена курса, а это начинается с проверки направления их движения в данный момент.
Сара выслушала облегчённую версию монолога о страхе и неправильности, отчасти себе на пользу, отчасти мне. Не знаю, сколько из этого она действительно поняла, но ей не повредит послушать. Так я учусь, что говорить и как говорить. Я не получил "полный пакет знаний" вместе с просветлением, так что, если я хочу что-то понять, чтобы учить этому, я должен многое прояснять для себя сам.
– Должна ли я продолжать медитировать? – спросила она, в отчаянии цепляясь за что-то знакомое.
– О, да, конечно, – сказал я, и похоже, она почувствовала облегчение. Что касается просветления, то не имеет особого значения, будет ли она медитировать или нет, будет ли есть мясо или нет, будет ли набирать очки или терять их. Однако, я осознаю, что она уже достаточно выбита из привычного состояния за один разговор. Целью сегодняшнего урока было открыть ей новый взгляд на значение просветления. Если я начну разбивать её ложные концепции слишком быстро, она скоро сбежит обратно в свой индуистско-христианско-буддистско-ньюэйджевский мир, из которого она вышла для того, чтобы найти свой путь здесь.
Мы сидели на переднем крыльце моего дома посреди бескрайних полей в самом сердце Америки. Вообще-то, это раньше был мой дом. Теперь это скорее американский сельский проект ашрама, который принадлежит каждому, кто принимает в нём участие. Были времена, когда я сам убирал и ремонтировал его, делал все домашние дела, но теперь я здесь как принц во дворце. Уже много лет я не поднимал молотка и не выбрасывал мусора. Я никогда не собирался становиться принцем, это просто случилось, пока я отвернулся, но на такое положение трудно жаловаться.
Сара не единственный человек такого рода, ищущий свой путь здесь. Она пришла не чистым листом, поэтому первым делом следует помочь ей освободиться ото всего – взглядов, морали, от самых сокровенных и глубоко запрятанных верований. Короче, от эго структуры, от ложного "я". Никто не приходит на порог этого дома пустой чашкой, в ожидании, чтобы её наполнили знанием, и поскольку знание, которое представлено здесь, почти наверняка будет в остром противоречии с тем знанием, с которым они пришли, сначала всегда приходится готовить их к большой переписи.
В доме всегда живёт пятнадцать или двадцать студентов. Они останавливаются ненадолго, говорят со мной, ухаживают за чем-нибудь. Они приходят и уходят. И ещё сотня или около того "дневных студентов", в противоположность постоянно проживающим. Они не живут здесь, они просто приходят, когда могут или когда захочется. Они могут прийти и уйти, и я даже не узнаю об этом. Они появляются, ухаживают за садом, готовят еду, участвуют в строительстве пристроек, болтают друг с другом, рисуют, оставляют подарки, едят, словом, делают всё, что угодно. Вот так здесь всё и происходит. Это просто поток, и каждый чувствует себя в нём вполне комфортно.
Был погожий весенний денёк, близился вечер. Солнце клонилось к закату, и дневная жара спáла. Нежный ветерок гладил волнистую траву. Время посидеть в удовольствие. Я молчал, наслаждаясь благостным совершенством момента, и был удивлён, что Сара была в таком же состоянии, по крайней мере, не портила его болтовнёй.
Наконец, время проглотило настоящий момент, и я наблюдал, как он уходит с благодарностью. Какой-то парень высунулся и сказал, что для тех, кто желает, готова еда. Я чувствовал её запах. Кто-то вынес мне поднос с тарелкой риса, дал, гарам масала* и набор палочек. Как только аромат еды достиг моего носа, я понял, что готовила Сонайа, и что я голоден.
Я ел и наблюдал, как закат рисует больше оттенков розового, чем можно было себе представить. Постепенно розовый становился красным и золотистым, облака отражали каждый нюанс, раскрашивая небо райским великолепием. Я был бы не прочь и умереть сейчас, подумал я, на закате дня. Но потом вспомнил – я ещё должен написать книгу.
----------
*индийские блюда

+1

2

3. Парадокс

Ты никогда не достигнешь духовного просветления.
Тот "ты", которым, ты думаешь, что являешься – не есть ты.
Тот "ты", который думает о тебе, как о себе – не есть ты.
Тебя нет, так кто же хочет стать просветлённым?

Кто не просветлён?
Кто станет просветлённым?
Кто будет просветлённым?

Просветление это твоя судьба – вернее, чем восход солнца.
Ты не можешь не достичь просветления.
Разве тебе говорили иначе?
Непреодолимые силы вынуждают тебя. Вселенная настаивает.
Не в твоей власти потерпеть неудачу.

К просветлению нет дороги:
Оно простирается во всех направлениях, во все времена.
На пути к просветлению ты создаёшь
и уничтожаешь свой путь каждым своим шагом.

Никто не может идти по пути другого.
Никто  не  может  вести  другого.
Никто  не может остановиться.
Никто не может сойти с пути.
Никто не может вернуться.

Просветление ближе, чем твоя кожа,
внезапнее, чем следующий вздох,
и навсегда вне твоей досягаемости.

Его не нужно искать, так как нельзя найти.
Его нельзя найти, так как нельзя потерять.
Его нельзя потерять, так как это
ни что иное, как то, что ищет.

Парадокс в том, что никакого парадокса нет.
Ну не прескверная ли это штука?

Джед МакКенна














4. Большие идеи
5.

Для встречи с сотнями своих обличий
Я странствую по миру;
И грязная трава
Мой солнечный загар стирает.
Стою я, сам, в потоке и смеюсь.

– Руми –

Легально я являюсь владельцем дома. Это величественный и богато украшенный дом сельского джентльмена со множеством комнат, построенный в 1912 году. Его история такова, что два преуспевающих джентльмена имели вид на одну даму, и каждый из них построил прекрасный дом, какой только мог. Они оба сделали ей предложение, положив, что она выйдет за того, чей дом окажется лучше. Впервые я услышал эту историю в офисе моего адвоката перед подписанием бумаг. Его секретарь был полностью посвящён в историю моего дома. Я с нетерпением ждал, чтобы узнать, чем же закончилось это дело, выиграл ли мой дом. Он выиграл. В спортивных интересах другой дом был сожжён несколько лет спустя.
Хорошая история. Если она была выдумана или исправлена, я не хочу об этом знать. Мне она нравится такая, какая есть.
Дом расположен в на востоке центральной Айовы, около двадцати миль от Айова-сити и в получасе езды от реки Миссиссиппи. Нам повезло, что здесь есть немного красивых холмов, в отличие от совершенно плоских, присущих Айове, ландшафтов. У нас несколько акров леса и дюжина голых акров, небольшая речушка (приток Миссиссиппи), маленький пруд, и мы со всех сторон окружены сельскими угодьями. Остров в море кукурузы.
Дом обёрнут верандами, глядит широкими окнами и красуется множеством декоративных деталей, которым я не знаю правильных названий. Внутри полным-полно встроенных шкафчиков со стеклянными полочками, дубовые полы, потолочные балки и множество деталей ручной работы, которых, говорят, уже нигде не сыщешь. Во всяком случае, это великолепный старый дом, и я не видел ничего подобного за все двенадцать, или около того, лет в Айове. Нельзя сказать, что он самый большой или самый лучший или что-то в этом роде, просто он особенный и уникальный. А самое главное, тихий. Ближайший сосед находится более чем в миле отсюда, а ближайшее шоссе в пяти милях – далеко за пределами поля зрения и слуха.
Я сказал, что являюсь легальным владельцем дома, чтобы отметить, что я, тем не менее, чувствую себя здесь, как гость. Королевский, но всё же гость. Это дом Сонайи, и он стал им с первого дня её появления в нём. Она управляет им с чердака до подвала. В её руках пища, обслуживание, уборка и деньги. Она ведёт список гостей. Если б не Сонайа, этот дом, возможно, давно превратился бы в ветхую развалину.
Сейчас утро. Я сижу в зале с телевизором и смотрю мировые новости. Мне нравится смотреть телевизор. Я больше наблюдатель, чем участник. Фильмы, программы, новости, шоу (типа Chauncey Gardener), я люблю смотреть. Я не принимаю ничью сторону, не беспокоюсь ни о чём, я наслаждаюсь драмой. Я не смотрю спорт или мыльные оперы, потому что для меня таковыми служат новости: свежий урожай шутовских выходок.
Вошёл Мартин и сел в соседнее кресло. Он пришёл не для того, чтобы смотреть новости. В переоборудованном подвале есть другой зал с телевизором для гостей. Мой находится на втором этаже, и он устроен намного более удобно, чем тот, внизу. И здесь и там есть спутниковые тарелки, но там, в подвале, не совсем темно, тогда как мой зал наверху – спасибо Сонайе – устроен как домашний кинотеатр, которые устраивают у себя богатые люди. Здесь только два кресла с туго набитыми спинками, и двойные занавески, чтобы было темно; широкоэкранный телевизор, видео, DVD плэйер, консоль для игр, система "звук вокруг" и всякие электронные штуки для управления всем этим. Правда, классная комната, и уж точно необычная для сельского дома Айовы.
В основном принято, что каждый может зайти, если дверь открыта, и сесть на другое кресло, если оно не занято. Другое дело – расположен ли я к разговору или нет, что в сущности зависит от того, расположен я к разговору или нет. Закончился интересный эпизод о независимости Тайваня, и я стал листать каналы в поисках чего-нибудь интересного. В это время дня много финансовых новостей. Мне неинтересны финансовые новости, да и любые новости, где не происходит ничего грандиозного. Ничего грандиозного не происходило. Я посмотрел канал погоды на предмет тайфунов, ураганов или наводнений, но всё было спокойно. Ну, ладно.
– Ты в обуви, – сказал я Мартину.
– О, госсп, – пробормотал он и снял сандалии. Он задвинул их за кресло, чтобы Сонайа не заметила, если вдруг заглянет, но Сонайа замечает всё, и Мартин это знает. Может я и известный просветлённый, к которому все приходят, но Сонайа всевидящая и всезнающая хозяйка дома, и даже я в её присутствии всего лишь ещё один безмозглый пацан.
Я смотрел в телевизор, а Мартин смотрел на меня. Он хотел поговорить. Быть может, я должен был ответить отрицательно на его уловки, но по телеку ничего не было, а Мартин временами бывает интересен. Я кивнул слегка сердито, и он начал.
– У меня получилось выполнить ваше задание, – стартовал он с энтузиазмом. Мне не понравилось слово "задание", но оно и вправду довольно точное, так что я ничего не сказал.
– Напомни-ка мне, – сказал я, хотя не нуждался в напоминании.
Мартин провёл больше двадцати лет в рабстве у одного из самых известных духовных лидеров запада, и вышел оттуда с головой полной псевдо-индуистской белиберды, туго завязанной в гордиев узел. Я пытался облегчить ему задачу, предложив александрово решение – разрубить узел одним ударом, вместо того, чтобы потратить ещё пару десятков лет на то, чтобы пытаться развязать его, но Мартин не спешил отбрасывать свою систему верований, куда входила также и преданность.
Во время нашей прошлой встречи Мартин принёс книгу и прочёл мне пару дюжин станций из учений его бывшего гуру. Слова принадлежали, конечно, огромному уму, излагающему на тему о вечных тайнах, и я легко смог понять, почему искатели столпились вокруг столь безграничного понимания, но когда Мартин закончил чтение, я абсолютно не представлял себе, о чём только что говорилось. Но что ещё важнее, Мартин тоже не знал этого, хотя и думал иначе.
Чтобы прояснить это для него, я дал ему "задание" ужать то, что он прочёл мне, до одной связной мысли – одного ясного предложения. Идея этого задания пришла мне в голову, когда я слушал, как Мартин с дрожащим энтузиазмом читал непонятные слова своего бывшего гуру. Я был потрясён экзальтированной способностью такого мудрого человека смешивать несколько простых концепций вместе  таким образом, что они звучали возвышенно и глубоко, не выражая при этом ничего особенного.
В отрывках, прочтённых Мартином, говорилось о тройственности воспринимающего, акта восприятия и воспринимаемого объекта; о трёх гунах индуизма; о преимуществах спокойного ума, и что-то о восхождении по уровням сознания, один прекрасней другого. Наверное, была какая-то общая тема, связывающая всё это в единое целое, что заставляло Мартина трепетать, но что это была за тема, я не могу сказать, поскольку это потребовало бы, видимо, более внимательного прослушивания. Было ясно, что Мартин пытается продемонстрировать свою осведомлённость в Больших Идеях. Он, похоже, ещё думал, что обучает меня, или, может быть, действует в качестве самостоятельного посланника от своего прежнего учителя. Но, как я уже сказал, я не знаю, потому что потерял нить повествования практически в самом начале.
Всё, что мне действительно нужно от студента вначале разговора, это маячок – знак, определяющий его местонахождение. Студент путешествует оттуда, где он сейчас находится, к состоянию пребывания в недвойственном сознании. Я помогаю ему в этом путешествии, потому что я располагаюсь на высоте и имею ясный вид на всю местность. Я всегда знаю, в каком направлении идти, но мне нужно, чтобы студент послал сигнал, указывающий на его текущее положение. Мне нужен ключ к его местонахождению, и обычно я получаю его при первых же произнесённых словах или предложениях.
К примеру, я вижу, где находится Мартин, и понимаю, что он запутался в кустах ежевики. Может быть, он чувствует потребность исчерпывающе описать своё теперешнее положение, но я уже знаю всё, что нужно, чтобы вывести его оттуда. Мартин может желать провести следующие двадцать лет в изучении местной флоры, но я убеждаю его достать мачете, прорубить себе дорогу и продолжить путешествие.
Сейчас, сидя рядом со мной, Мартин напомнил мне о тех отрывках, которые он прочёл, и о моей просьбе свести их к одному предложению. Я кивнул и спросил, к чему он пришёл. Интерпретация текста и её ценность с самого начала не была целью этого задания, и вообще это маленькое упражнение было не для того, чтобы прояснить смысл текста для Мартина. Скорее, оно было для того, чтобы мягко уговорить его мыслить самостоятельно, вместо бессмысленного повторения мудрёных концепций и отказа от собственной ответственности в пользу авторитетов. В процессе этого Мартин, возможно, развил бы более глубокий взгляд на знание, которым он крутит и вертит, как каким-нибудь чудесным пистолетиком, но дело не в этом.
Мартин, как я уже говорил, может быть довольно интересным. Ему примерно лет сорок пять, он побывал во многих экзотических местах и занимался многими интересными вещами. Он очень большой человек ростом около двух метров и весом килограмм сто сорок. Он эксперт в строительстве и неплохой повар, когда Сонайи нет на кухне. Он полностью, или частично, американец, играл за Северо-западный колледж, шесть лет был Зелёным Беретом и десять лет духовным отступником. В общем, он впечатляющий и приятный парень. Он живёт в доме несколько месяцев, и в основном быстро ухватывает суть, приступая к делу. Я с самого его приезда сюда знал, что он застрял на внешнем авторитете, но никогда прямо не указывал на это. Меньше всего мне хотелось вступать в дурацкое соревнование "у кого круче знания" с его бывшим учителем, который занимает совершенно иное положение в иерархии гуру, чем ваш покорный слуга, то есть, если я не буду осторожен, я нечаянно могу отослать Мартина обратно к человеку, у которого в запасе есть две тысячи слов и пятьсот ссылок на древние тексты на трёх языках.
То, что получилось у Мартина с "заданием", придуманным мной за пару секунд, было в основном ничем иным, как упрощённым перефразированием оригинального текста. Он объяснял его, а не прояснял и не уменьшал.
– Стоп, – сказал я. Он остановился.
– Ты просто используешь другие слова, чтобы сказать то же самое.
– Ну, да, – согласился он, – но я использую меньше слов и объясняю это в более западном духе.
Я пощёлкал каналы и остановился, чтобы посмотреть, как Саманта пытается утихомирить разгневанного Ларри Тейта.
– Почему ты думаешь, что я просил тебя комментировать те отрывки, которые ты мне читал, Мартин?
– Я думал, что вы, ну, заинтересовались этим и, возможно, у вас были трудности, ну, знаете, с пониманием, – сказал он.
Ларри отбушевал, и теперь Саманта звонила доктору Бомбею, верный знак, что что-то не в порядке, возможно доктор что-то напортачил. Может быть, он превратил Дэррина в пони, и теперь Ларри нужен Дэррин, чтобы срубить капусту. Доктор Бомбей, однако, не доступен, потому что он в каком-то экзотическом месте едет верхом на Дэррине, чтобы победить в финальном заезде. Конечно, не мне судить, но наверно нелегко быть Дэррином.
– Да, у меня были трудности с этим, Мартин. Определённо. Давай-ка попробуем ещё раз. Я бы хотел, чтобы ты свёл весь этот сложный набор изречений гуру к одной ясной концепции. Подытожь его. Обтеши его, пока не достигнешь сердцевины. Сократи, как алгебраическое уравнение. Сожги всё лишнее и увидь, что останется.
– Ну, – начал Мартин, и я тут же понял, что мы бьёмся головой об его упрямство в опоре на внешние авторитеты. – Я думаю, что он имеет в виду…
Я перебил его.
– Почему имеет значение то, что он имеет в виду, Мартин?
Он уставился на меня с полуоткрытым ртом.
– Это твоя голова на плахе, Мартин, это твои часы тикают.
Я попробовал зайти с другой стороны.
– Как ты обозначил свою миссию, Мартин? Что является целью? Чего ты надеешься достигнуть в своей жизни?
– Свободы от уз, – ответил он без колебаний. – Освобождения. Единства со всем, что есть. Единое сознание.
Я удержался, чтобы не выброситься из окна.
– Окей, окей, всё это замечательно, но можешь ли ты представить, что всё это разные способы выражения одного и того же?
– Ну… да, – ответил он нерешительно, очевидно размышляя, не самозванец ли я, – это разные способы сказать о просветлении.
– Правда? Откуда ты знаешь?
– Ну, я провёл больше двадцати пят лет…
– Что, Мартин? Чем ты занимался двадцать пять лет?
– Всем. Учился, медитировал, очищался. Читал, посещал лекции, изучал всё, что можно, о развитии духовности…
Мне кажется, именно сюда приведёт Сару её теперешнее направление движения. Двадцать пять лет незаконченного поиска, и всё из-за нехватки небольшого искреннего разговора.
– А что, если ты обнаружишь, что всё это впустую? – спросил я его.
Он отшатнулся, и я почувствовал, он вот-вот встанет и уйдёт.
– Потерпи немного, Мартин. Мы просто разговариваем. Просто гипотетически, что, если ты поймёшь, что чтобы достичь просветления, о котором ты говоришь, тебе придётся избавиться от всех своих учений. Сможешь ли ты оставить все приобретённые тобой знания?
– Ну, я не думал…
– Что для тебя главное? Просветление или знание?
– Я не думал…
– Как долго учит твой гуру?
– Ну, больше тридцати лет…
– И как много из его студентов достигли просветления?
– Ну, э-э…
– Которых ты знаешь лично?
¬– Ну, э-э, я никогда…
– О которых ты слышал?
– Не было…
– О которых ходили слухи?
– Я не думаю…
– Чем они там занимаются, Мартин? Тот рецепт просветления, который они предлагают, что это?
– Э-э, ну, медитация и знание, в основном…
– И за тридцать лет не было никого, о ком бы они могли сказать: "Посмотрите на этого человека! Он просветлённый и мы привели его к этому!" За тридцать лет ни одного? Тебе не кажется, что сейчас у них уже должна быть целая армия просветлённых?
– Ну, это не…
– После тридцати лет у них должно было быть несколько дюжин поколений просветлённых. И если лишь четвёртая часть их них стала бы учителями, к этому времени они заполонили бы весь мир, говоря арифметически, тебе не кажется? И я не спрашиваю об этом как учитель, но как потребитель, или адвокат потребителя. Не считаешь ли ты разумным разузнать об успехах учителя? Доказательства – в конечном результате, не так ли? Ты не спрашивал их о плодах их учений, когда поступал к ним?
– Ну, я не…
– Не считаешь ли ты разумным спросить об этом? Они участвуют в духовном бизнесе, не так ли? Или я не правильно тебя понял? Или там происходит что-то другое?
– Неееет, но они…
– Если бы журнал "Потребитель" выпускал отчёт о том, насколько духовные организации исполняют обещанное, не думаешь ли ты, что первыми статистическими данными под каждой организацией был бы коэффициент успеха? К примеру, вот сотня случайно выбранных людей, обучающихся в данной организации в течении пяти лет, и вот где они сейчас. Скажем, тридцать один человек повысил свой уровень, двадцать семь покинули организацию, тридцать девять остались в ней, но далеко не продвинулись, и трое вошли в пребывание в недвойственном сознании. Окей, три процента, теперь можно сравнивать. А эта твоя организация получила бы жирный нуль. И не только из ста человек, а из сотни тысяч, может из миллионов. Я не прав?
– По-вашему получается…
– Я знаю, что получается, Мартин, и я знаю, чтό они ответят на это. Что все идут вместе, не так ли? Они говорят, что все сделают прорыв одновременно, когда будет достигнута критическая масса, так они говорят?
– Ну, вроде того, да, но по-вашему получается…
– Как ты думаешь, почему эта организация после тридцати лет не набита доверху просветлёнными? Я думал, что у них сейчас могли бы быть проблемы с их складированием. Я думал, что весь мир сейчас мог бы обивать их пороги. Сколько времени им нужно?
– Не в этом…
– Да, Мартин, именно в этом. Дело именно в этом. Как это возможно, что после тридцати лет единственным случаем просветления является тот, с кого всё и началось? Я знаю, что он великий человек, Мартин. Я знаю его учения. Я знаю широту и масштаб этого человека. Согласен, это высокоразвитое существо, что бы это ни значило. Если бы я оказался в его присутствии, я бы упал на колени и коснулся его скрученных в лотосе ног. Он велик, я знаю, но мы здесь говорим не о ком-то ещё, мы говорим о тебе. Мы говорим о том, что ты занимаешься… чем? Как бы ты это назвал? Освобождение от уз? Я не вижу никого в организации этого человека, кто освобождался бы от уз, Мартин. А ты?
Я подождал. Ничего.
– Можешь ли ты предложить мнение, почему такое может быть?
Мартин молчал. Внутри него явно шла борьба. Он посмотрел на меня, в ожидании, что последует дальше.
– Мартин, я думаю, тебе нужно рассмотреть возможность, что в этой организации есть серьёзный брак. Где-то возле самой сердцевины. Ты считаешь, с моей стороны неблагоразумно так говорить?
Никакой реакции.
– По крайней мере, не считаешь ли ты благоразумным спросить об этом? По крайней мере, рассмотреть такую возможность?
Он кивнул почти незаметно.
– Моё пробуждение происходило в течении меньше двух лет, Мартин. И это без помощи хоть одного живого учителя. И я никогда не слышал, чтобы процесс занимал больше времени. Я действительно не понимаю, как процесс может занимать больше, чем два года.
Говоря это, я не имею в виду два года с момента первой вспышки духовной жажды. Я имею в виду два года с момента действительного начала процесса пробуждения, главного прозрения, первого шага. Напишем с заглавных – Первый Шаг. Я знаю, что многие проводят много лет в медитациях и духовных практиках, не достигая полного пробуждения, и я знаю, что они думают это потому, что они ещё не пересекли финишной черты, но на самом деле, они ещё не пересекли стартовой черты – они не сделали Первый Шаг.
Я продолжал.
– Это процесс. И он занимает определённое количество времени. Примерно столько, сколько занимает период беременности у слонихи.
Мартин слишком вежлив, чтобы задать очевидный вопрос: Сколькими просветлёнными я сам могу похвалиться? Я отвечу – в среднем один или двое в год с тех пор, как я начал учить, всего около дюжины. Конечно, я не могу ими хвалиться, но именно ко мне их привела вселенная на критических этапах их путешествия. Пара из них пытается писать или говорить теперь, но большинство просто живут. В настоящий момент я вижу, что двое из студентов идут к этому, те, кто сделал Первый Шаг. Если сделан Первый Шаг, за ним определённо последуют остальные до окончания путешествия, если только ты не умрёшь или на голову не упадёт большой кирпич.
– Мартин?
– Да.
– Ты бы согласился с выводом, что в учении должен быть брак, если оно не производит выпускников?
Он поколебался, потом кивнул.
– Если так, то брак должен быть довольно серьёзным, а?
Он кивнул.
Я кивнул.
– Да, интересная возможность. Наверное, тебе стоит подумать немного над этим, потом дай мне знать, к чему ты пришёл. Окей?
Он кивнул.
– Мартин?
Он кивнул.
– Я уже знаю ответ. Этот вопрос для тебя, окей?
Он кивнул.
***
Преданность любому духовному учению или учителю – любому внешнему авторитету – самый вероломный зверь в джунглях. Первое, что мы хотим сделать, когда начинаем наше путешествие, это найти товарищество и надёжность, что предоставляют официальные группы, и поступая так, мы эффективно заканчиваем наше путешествие ещё до его начала.  Мартин ¬– прекрасный пример этого, и совершенно типичный. Двадцать лет назад он пустился на поиски чего-то высшего, и теперь вынужден столкнуться с фактом, что все усилия и любовь, которые он вкладывал в эти поиски все эти годы, не продвинули его ни на шаг вперёд. Двадцать лет он провёл, закапываясь в нору, и теперь, он должен вылезти и начать путешествие.
Чего он скорее всего не сделает.
Сила посвящения себя учителям или учениям не является отражением их ценности, но отражением воли эго к выживанию. Это эго – ложное "я" – превозносит гуру и объявляет учение священным, но нет ничего возвышенного или священного, есть только истинное или ложное.
Тот, кто знаком с процессом депрограммирования тех, кому сделали культовое промывание мозгов, сможет оценить чего стоит освобождение от такой преданности, но на самом деле есть только один культ – Культ Эго, и каждый человек – его фанатично преданный член. Пробуждение это процесс депрограммирования. Просветление это депрограмированное состояние.
Я мягко объяснил всё это Мартину, обращаясь к его уму, его разуму, и  наблюдал его дискомфорт, когда ум и сердце борются друг с другом. В моей любимой версии Махабхараты Кришна и Арджуна обсуждали грядущую войну. Арджуна спросил, где будет происходить война, на поле брани или в его сердце.
"Не вижу большой разницы", – ответил Кришна.
***
Не хочу, чтобы Мартин думал, что я взял его группу и гуру в частности. Не вижу никаких причин проводить различие между одними или другими. Есть тысяча причин, почему духовные организации не могут производить просветлённых толпами, хотя и не все сразу видны. Одна хорошая, неизвестная даже им самим, причина в том, что члены любой духовной организации могут быть удовлетворены просто поиском просветления. Посвящение своей жизни высоким духовным идеалам в точности так же определяет жизнь и наделяет её целью, как поиск наслаждения или власти или денег или любви. Неоновая вывеска над дверью "Бесплатное просветление! Кратчайший и наилегчайший путь! Истина только у нас!" ещё не означает, что то, что происходит внутри, действительно касается просветления, или что люди, входящие туда, действительно хотят этого.
Совсем наоборот.
Почти во всех случаях, продающееся и покупающееся просветление вообще не является реализацией истины, но таким безумно распрекрасным состоянием сознания, что только идиот не захочет получить его. Таким коварно прекрасным, что его блеск, фактически, не позволяет несведущим миллионам искателей увидеть тот факт, что его на самом деле не существует.
Так что, бывшая организация Мартина больше говорит, чем делает, но я ни коим образом не думаю, что они намеренно обманывают людей. Я думаю, что они сами убеждены, как и те, кого они убеждают. В таком случае, нет ничего дурного в том, что организация ведёт себя как живой организм, который стремится выжить, адаптироваться и расти. Может быть, организм стремится к освобождению для всех существ, или к миру во всём мире, или к распространению своей доктрины, или просто к своему возвеличиванию и усилению. Может быть просветлённый, стоящий во главе, просто хочет, чтобы его трахнули, или может быть, он потерял контроль над непросветлёнными членами организации. А может, просветлённый во главе вовсе не просветлённый, а какой-то ещё. Какой-то действительно прекрасный, вероятно, но  не пробуждённый – не реализовавший истину.
Или, кто знает? Может бывшая группа Мартина достигнет своей критической массы, и они все вместе навсегда окажутся в супер счастливом состоянии сознания. (Ох, не закидают ли меня тухлыми яйцами, когда я постучусь к ним в дверь, спросив, не поздно ли ещё записаться?!)
Дело в том, что действительно нет смысла пытаться выяснить все возможные причины, почему ищущие не находят. Это ещё одно безумие, в которых нет недостатка. Смысл в том, чтобы пробудиться, а не написать докторскую на тему о пробуждении. Проще говоря, как догадалась Сара, первым делом пробудиться, а потом, если всё ещё будет желание освобождать всех существ, или устанавливать мир в мире, или спасать китов, замечательно – повезло всем существам, повезло миру, повезло китам. Но результат всегда тот же:
Ты либо пробуждён, либо нет.

0

3

6. Сдержанные и безмятежные

Мне кажется, я мог бы жить среди животных,
Они такие сдержанные и безмятежные.
Стою и долго-долго смотрю на них.

Они не волнуются и не хнычут из-за своего положения.
Они не ворочаются в темноте, рыдая из-за своих грехов.
Они не достают меня рассказами о своих долгах Богу.
Никто из них не чувствует себя неудовлетворённым,
Никто не сходит с ума от мании обладания,
Никто не перед кем не преклоняется
И не почитает добродетели давно умерших.
На всей земле среди них нет ни почтенных, ни несчастных.

– Уолт Уитмен –

7. Конец

Ты достаточно долго смотрел презренные сны,
Но теперь я сотру дёготь с твоих глаз.
Ты должен приучить себя к ослепительному свету
Каждого мгновенья твоей жизни.

Долго ты робко брёл вдоль берега, держась за перила,
Но теперь ты станешь смелым пловцом,
Ты прыгнешь в открытое море, всплывёшь,
Кивнёшь мне, крикнешь, и, смеясь, тряхнёшь головой.

Я – учитель атлетов,
Тот, кто раскрыл своё сердце шире моего,
докажет его истинную широту.
Тот больше всех чтит мой стиль,
кто, выучившись в нём, уничтожит своего учителя.

– Уолт Уитмен –

Последним из обитателей дома, кто полностью пробудился, был Пол. В течение последних двух недель его пребывания здесь я вообще с ним не разговаривал. Я лишь случайно видел его выходящим на прогулки или сидящим на скамейке в заснеженном саду. Это не значит, что это всё, чем он занимался, просто это то, что я знаю. Я не часто спускаюсь и провожу время с гостями, и, уверен, что в доме происходит гораздо больше, чем мне известно. Могу предположить, однако, что в течение этого периода Пол мало общался.
Была зима, когда он сказал мне. Стоял бодрящий, но не морозный вечер, на земле лежал свежий снег. Один из таких вечеров, когда все звёзды высыпают на кристально прозрачное небо, отчего ветер затихает в благоговении. Настолько ясный и тихий вечер, что казалось, не обошлось без режиссёра. Такой совершенный зимний вечер бывает всего раз или два в году. Вот почему я решил прогуляться. На перекрёстке в паре миль от дома ко мне присоединился Пол. Я был рад ему. Я всегда рад тому, кто пребывает там, где, как я думаю, был сейчас Пол. Он не сказал ни слова, и мы продолжили путь. Минут через десять он заговорил.
– Я "готов"*.
*  Здесь Джед использует слово done (прошедшее время от do – делать), которое дословно переводится как "сделанный", "законченный". Это ключевое слово во всей трилогии обозначающее человека, который "сделал своё дело", "закончил поиск", реализовал истину (прим. перев.)
Я улыбнулся, и тёплая волна хлынула в сердце. Тёплая от воспоминания о том дне, когда я сам пришёл к такому же потрясающему и невероятному заключению, и тёплая всегда, когда я слышал это от других. Тёплая от знания того пути, который должен пройти человек, чтобы достичь этого места, и тёплая от знания, что ему ещё предстоит.
Вот так это всё и происходит – ни колокольного звона, ни сияющего света, ни хора ангелов. Как сказал Лайман Панг, "ты просто обычный человек, сделавший своё дело".
– У меня больше нет вопросов, – сказал Пол. Он не имел в виду, что у него не было вопросов ко мне, он имел в виду, что у него вопросов больше нет. Вот так происходит, когда ты достигаешь конца, ты – "готов". Он не говорил, хотя мог бы, о том, что теперь знает всё, что можно узнать – всё. Он достиг конца знания, и тем самым обрёл единственное совершенное знание. Он не говорил об этом, потому что это слишком велико для слов, но я знал, что он думает об этом, потому что это истина, и это слишком велико, чтобы не думать об этом.
Мы всё шли. Луна была на три четверти полной; её сияние блестело на свежем снегу, атласным ковром укрывающем спящую землю.
***
Пол больше ничего не сказал до нашего возвращения домой. Я понял, что он "готов" уже несколько недель, и всё это время привыкал к этому новому неожиданному состоянию. Так бывает в конце. Даже если тебе тысячу раз говорили, что у знания – у поиска – есть конец, ты ошеломлён и обескуражен, когда достигаешь его. Несколько лет ты ведёшь битву за битвой, каждая изнурительней предыдущей, и никогда, никогда, даже не надеясь, что когда-нибудь действительно сможешь победить в этой жизни.
А потом, в один прекрасный день, вот те раз. Ничего. Ни врагов, ни борьбы. Меч, казалось уже впаявшийся в руку, можно отбросить, если пальцы смогут разогнуться. Больше не с чем бороться, больше нечего делать, и больше уже никогда не будет нужно что-либо делать снова.
И даже тогда, очень вероятно, что ты не будешь знать кто ты и где. Всё просто окончено, и ничего не приходит взамен. В сказках новоиспечённые вампиры спрашивают, что влечёт за собой их новый статус. "Что, я настоящий вампир?" "А как быть с чесноком, распятиями, солнечным светом, гробами?" "Я бессмертен? Как это проверить?" "Что правда, а что миф?".  Я слышал, что мастера дзен говорят, что требуется десять лет, чтобы привыкнуть к этому, а для них, это значит провести десять лет в наиболее подходящей для этого обстановке – в дзен монастыре, где всё и всегда просветление. Представьте себе другой случай: провести этот период посреди социума, который обесценивает духовность, и где даже духовные знатоки – невольные мастера дезинформации. Это будут чертовски специфические десять лет.
А что потом? Как я понял из разговора с практикующими джняна йогу (приношу свои извинения им и всем, чьи учения я исказил в этой книге), ты выходишь из этого периода ассимиляции как джняни – тот, кто знает. Это то, кем я являюсь, я полагаю, но процесс превращения из аджняни в джняни ещё не окончен. Даже теперь приходится прилагать сознательные усилия, чтобы поддерживать ложное "я", мой персонаж сновидения – оживлять его и заставлять действовать. И эта моя траектория приведёт меня так близко к не-бытию, как только возможно, находясь по-прежнему в теле. Другими словами, я буду продолжать всё меньше и меньше энергии направлять в своё бытие в состоянии сна, моё учение сократится до самой чистой и наименее терпимой формы, мои интересы уйдут из мира, и я стану настолько минимальным, насколько может быть человек. Подтверждают ли джняна йога, или дзен буддизм, или любая другая система этот процесс, не имеет значения, потому что я подтверждаю его сам, напрямую. Я не считаюсь ни с какими учителями или учениями. Таким я вижу свой уход. Написание этой книги ускорило процесс, но именно туда всегда вела дорога.
Когда Кришна закончил то, для чего он приходил, он вошёл в лес и просто продолжал идти, пока не свалился от усталости. Проходящий мимо охотник принял его ноги за уши оленя и убил его одной стрелой. Эту ходьбу можно рассматривать как постепенное изъятие энергии, так что, возможно, когда придёт моё время, я просто уйду в заросли кукурузы, и буду идти, пока не упаду от усталости, и мои стопы примет за спелые початки проходящий мимо сборщик урожая Джон Олень.
***
Я не считаюсь с учителями и с учениями? Прекрасно. Похоже, я уже достаточно нетерпим, так что, наверно, стоит об этом ещё кое-что сказать.
Дело вот в чём: я – полностью просветлённый – полностью реализовавший истину. Вот он я, живой, в действии, и я решил описать это, как вижу. Я не считаюсь. Не полагаюсь. Если то, что я описываю, противоречит десяти тысячам других описаний, не важно, насколько почитаемы они и те, кто их записал, то для меня эти описания – ничто более, чем басни и сказки, и их место в мусорном ведре истории. Просто я  здесь и это "здесь" выглядит совсем не так, как кто-нибудь его описывает, и я не собираюсь терять своё или чьё-то время, притворяясь, что это не так.
Нужно заметить, что это "здесь" не окутано туманом и не слабо освещено. Оно ни таинственное, ни мистическое. В моём знании нет изъяна, и моё видение не знает препятствий. Это сложный момент, но он имеет решающее значение. Я не интерпретирую. Не перевожу. Я не передаю вам то, что было передано мне. Я здесь и сейчас говорю вам то, что вижу самым возможно откровенным образом.
Если это звучит неприятно, привыкайте. Это дело неприятное. Я пишу эту книгу не для того, чтобы заработать денег или обрести последователей или стать популярным. Я пишу её для того, чтобы вывести её из своей системы. И моё послание не о том, чтобы вы поверили, как тут обстоят дела, но чтобы вы сами всё проверили.
Ты больше не будешь принимать вещи из вторых или третьих рук,
Или смотреть сквозь глаза мертвецов,
Или питаться книжными призраками,
Ты не будешь смотреть и сквозь мои глаза, или подражать мне,
Ты будешь слушать всех и отфильтровывать всё сам.

– Уолт Уитмен –

***
Возвращаясь к переходу Пола, хорошей аналогией так же будет трансформация гусеница-куколка-бабочка. (Мы сильно должны полагаться на аналогии – Дао, о котором можно говорить, не есть вечное Дао, и всё такое). Но в отличие от только что появившейся бабочки у ново-освобождённого нет естественных инстинктов, которые бы направляли его. Когда я сам проходил через этот опыт, я знал, что это что-то безмерное. Я знал, что это что-то чрезвычайно необычное. Я знал, что это высшее достижение, рядом с которым все остальные меркнут. Я мог взглянуть или послушать человека, и мгновенно понять, что он не прошёл через это. И, тем не менее, я много лет не имел понятия, что это является просветлением.
Чертовски специфично.
Когда я, наконец, связал всё воедино, было очень приятно, хотя снесло крышу как при землетрясении, случилась смена парадигмы – реализация. Я провёл много лет, как домашняя бабочка, слоняясь среди гусениц и видя очень художественный сон, как я стал бабочкой. Я знал, что я существенно отличаюсь от гусениц. Я знал, что нас разделяет непроходимая пропасть, что я больше не один из них, что они не похожи на меня, а я не похож на них. Я знал, что могу общаться с ними лишь на самом поверхностном уровне, основываясь на своей быстро исчезающей памяти об их языке и привычках. Однако, мне потребовалось время, чтобы понять, что я уже не был одним из них, потому что я был чем-то иным, и что разница была абсолютной. Я получил доступ в совершенно новую реальность, но ещё не вошёл в неё, потому что никто не мог мне объяснить, что этот новый вид бытия, которым я стал, был тем, что гусеницы называют "бабочками". И вообще, кто бы смог объяснить такое тому, кто даже не знает, о чём спросить?
Чертовски специфично.
Как же эти состояния невежества и заблуждения вообще возможны? Если говорить просто, гусеницы вопиюще дезинформированы на предмет бабочек, так же, как мы видим в романах и фильмах, что люди вопиюще дезинформированы на предмет вампиров. А кто им скажет правду? Вампиры не общаются с людьми. Вампиры не возвращаются, чтобы обучать людей, не смешиваются с ними; им наплевать, что те о них думают. Зачем им всё это? Они – существа с совершенно иного рода, лишь поверхностно напоминающие тех существ, к роду которых они раньше принадлежали.
И это очень похоже на то, чем является просветление. Вместо вампиров и бабочек представьте, что вы единственный взрослый в мире детей. Правда. Представьте, как бы вы жили все эти годы. Представьте, как изменялись бы с годами ваши мысли о детях. Представьте, каким человеком вы бы стали.
Чертовски специфично.
***
Как много людей действительно зашли так далеко? Сколько реально просветлённых? Многие заявляют об этом, но сколько их в действительности? Не имею понятия, но могу предположить, что очень немного. Те, кто любит размышлять, подсчитали, что одному из десяти тысяч приходит это в голову, и один из десяти тысяч из них действительно достигает этого, то есть один из ста миллионов. Во всём мире и во все времена – именно в таких масштабах – на земле в любое время существует несколько дюжин реализовавших истину живых существ. А сколько из этих нескольких дюжин, как я, пытаются помочь другим? Становятся известными?
Ещё меньше.
И это довольно понятно. Когда ты вышел за пределы понятия, что дуальность (в любом смысле) это "плохо", а единство (в любом смысле) – "хорошо", ты так же вне понятия о необходимости "помогать" или "спасать" кого-то. Я, к примеру, делаю то, что делаю не потому, что думаю, это нужно делать. Мной не движет ни этический, ни альтруистический мотив. Я не думаю, что что-то неправильно, и я должен исправить это. Я делаю это не для того, чтобы уменьшить страдания или освободить кого-либо. Я делаю это просто потому, что склонен к этому. У меня есть встроенное побуждение выразить то, что мне кажется интересным, а единственное, что мне кажется интересным, это великое путешествие, кульминацией которого становится пребывание в недвойственном сознании.
Я слышал, что Махариши Махеш Йоги был очень доволен своей уединённой жизнью в предгорьях Гималаев, и он никогда не вступил бы в социум, но он стал слышать в  голове название какого-то индийского города. Оно появилось в его мыслях нежданно негаданно. Когда он наконец рассказал кому-то об этом, то услышал в ответ, что единственный способ выкинуть этот город из головы это поехать туда. Он так и сделал; там он занялся преподаванием, и из этого выросло всё движение Трансцедентальной Медитации. Я хорошо понимаю это. Ты наблюдаешь события, позволяя потоку рулить, и идёшь, куда идёшь.
И вот я, зная то, что другие хотели бы знать, в данный момент нахожусь в правильном месте, чтобы сказать что-то Полу, что облегчит ему жизнь в этот трудный период. Не часто кому-то случается перестать быть одним существом и начать быть другим, и никто не подготовлен к этому. Говорить об этом может и абсурдно, но гораздо более абсурдно жить в этом. Если всё это звучит чрезвычайно странно, могу вас уверить, так оно и есть. И когда я вижу, что кто-то только что вышел из своей двухлетней борьбы, я предпочитаю предотвратить душераздирающий конфликт.
И вот, когда Пол и я стояли перед домом в этот чудесный кристальный вечер, я был рад сказать ему:
– Добро пожаловать.
Следующий час мы провели, обсуждая странные вещи, вампиров, бабочек, одиночество, последующие дни и последующие годы.
– Ты прошёл через несуществующие врата? – спросил я.
– Ох, – только и произнёс он, когда до него дошло. – Ха! – он засмеялся, и это почти всё, что можно сделать.
Я не сказал ничего. Я уже не учитель. Я не пытался вытащить его или направить к определённому осознанию. Он уже всё сделал. Он уничтожил меня, как своего учителя. В самом истинном смысле он знал всё так же, как я. Просветление не похоже на то, когда ты оканчиваешь школу, чтобы поступить в институт, или даже оканчиваешь институт, чтобы вступить в "реальный" мир. Это полное окончание. Нет больше поиска, нет погони, нет сражений. Теперь ты можешь выйти в мир и делать всё, что захочешь – учиться играть на гитаре, прыгать с парашютом, писать книги, выращивать виноград, что угодно.
Наши отношения учитель-ученик окончены. В этом нашем разговоре один человек, который здесь уже давно, просто показывает новичку, как управлять парашютом.

8. Страна Оз.

Сжимая жизнь мою в своих руках,
Ты, очищая, колотил её
о дикие скалы Вечного Разума.

Как кровоточила она, пока не побелела!
Ты улыбнулся и сел; я высыхал в лучах твоего солнца.

– Руми –

Дом похож на маленькую коммуну. Приходят люди, остаются на неделю, или на год, заводят дружбу, тяжело прощаются. Я уверен, что отношения в доме намного глубже и сложнее, чем я описываю, но я достаточно изолирован от ежедневных занятий по дому его обитателей, и это хорошо.
Уже месяцев пять с нами живёт мать и дочь. Мать, Марла, одна из тех многих, кто приходит с сильно искажёнными взглядами на то, что такое просветление. Я не могу её сейчас чему-либо научить, я могу лишь направить её взглянуть на свои фундаментальные убеждения и развить в себе готовность пересмотреть их в новом свете. Но, как это часто бывает, возможно, она предпочтёт свои романтические верования жёстким реалиям и скорее уйдёт, чем изменится. Неверное понимание просветления происходит, или, во всяком случае, во многом зависит от того факта, что большинство признанных мировых экспертов по просветлению не просветлённые. Некоторые из них – великие мистики, некоторые – великие учителя, большинство – ни то, ни другое, но очень немногие пробуждены.
Это центральное недоразумение будет большой темой в этой книге, так как оно является главным препятствием в поиске просветления. Никто не достигает его, потому что никто не знает, где оно находится, а те, кому доверено указывать путь, по разным причинам, указывают не туда.
В самом сердце этого заблуждения лежит убеждение, что постоянное пребывание в недвойственном сознании – просветление, и непостоянное переживание космического сознания – мистическое единство, являются синонимами, тогда как, фактически, они никак не связаны. Возможно иметь одно без другого, и на свете бесчисленные миллионы мистиков и обладателей космического сознания различных уровней приходится на считанные единицы просветлённых. Конечно, истинные просветлённые не хотели бы привлекать к себе внимание, поэтому их больше, чем кажется (как вампиров!). Очевидным фактом остаётся, однако, то, что просветление и мистицизм имеют мало, или ничего, общего.
Любой, включая меня, кто вкусил мистического единства, естественно предположит, что это и есть самая вершина человеческих переживаний, чем, думаю, оно и является. Отсюда может следовать, что всякий, кому посчастливилось чаще или легче других получать доступ в это утончённое состояние, будет близко, или на самой вершине человечества. Всё здорово и прекрасно, пока его не назовут духовно просветлённым. Он или она может быть божественным аватаром, или вселюбящим существом, или высочайшим божественным разумом, но просветлённый это нечто иное.
Решающим различием является то, что один во сне, а другой – нет. Один реализовал истину, другой ¬– нет. Один находится в сознании, другой независим от сознания. Просветленный пробудился ото сна и уже не путает его с реальностью. Он естественным образом уже не придаёт ничему значения. Для просветлённого ума конец света не более и не менее важен, чем хруст ветки. "Мудрец видит во всём одно", говорит Гита. "Мудрец беспристрастен", говорит Дао. Просветлённый не может вообразить себе, что что-то неправильно,  поэтому он не борется за правильность. Нет ничего лучше или хуже, так зачем пытаться что-то уладить? Зрители в кинозале не вскакивают со своих мест, чтобы спасти персонажей фильма. Если в фильме показывают, как астероид приближается к земле, экран остаётся невредимым, и любители кино не спешат домой, чтобы провести последние минуты с любимыми. А если побегут, их тут же отправят в ближайшую психбольницу и будут лечить от галлюцинаций.
Просветлённый смотрит на жизнь как на сон, поэтому как же он может отличить правильное от неправильного, добро от зла? Как может одно развитие событий быть лучше или хуже, чем другое? Какое реальное значение имеет всё во сне? Ты проснулся, и сон ушёл, словно его никогда и не было. Все персонажи и события, казавшиеся столь реальными, просто исчезли. Просветлённый может ходить и говорить во сне, но он никогда не спутает сон с реальностью.
Просветление относится к истине. Оно не про то, чтобы стать лучше или счастливее; это не личный рост или духовное развитие. От хорошей рекламы просветления побледнеет самый крутой моряк. Нет игры с большей ставкой ни в этом мире, ни в любом другом, и ни в каком другом измерении. Цена истины – всё, но никто не знает, что значит это всё, пока не заплатит. Говоря ещё проще, просветление имперсонально, тогда как то, за что обычно выдают просветление крайне персонально. Мы ещё поговорим об этом подробнее, поскольку я полагаю, что именно этому посвящена вся моя жизнь, и этот дом, и эта книга. Пока же достаточно сказать, что одна из решающих задач на пути к просветлению это выяснение того, чем просветление не является.
***
Интересно видеть, кто приходит в дом и как. Ясно, что они не появляются сразу с чемоданами и не ведут себя как дома. Марла приехала из Калифорнии с Энни, своей семилетней дочерью, чтобы побыть здесь. Она узнала об этом месте через сломанный телефон, или от кого-то, кто был здесь, или что-то в этом роде. Но Сонайа так просто никого не пускает. (Я обо всём этом не знал, пока Энни не рассказала мне). Марлу с Энни отослали в город снимать комнату и посоветовали им приходить ежедневно, чтобы увидеть, что они из себя представляют.
Энни также рассказала мне о домашних делах, о кухне, расписании принятия ванн и других хозяйственных вещах. Похоже, она неплохо во всём этом разбиралась, и я, как всегда, был удивлён, узнав получше, насколько сложным судном управляет Сонайа, и делает это мастерски.
– Тебе нравится Сонайа? – спросил я Энни.
– Сонайа это любовь, – ответила она, как будто спрашивать подобное было очень глупо, и, видимо, так оно и было.
Сонайа появилась пять лет назад и сразу взялась за дело. В первые несколько месяцев её пребывания здесь я узнал, что она около двадцати пят лет состояла в Международном Обществе Сознания Кришны. Ей приходилось также вести домашние и кухонные хозяйства. Её религиозная преданность не меняется, объяснила она мне. Когда она состояла в обществе, на самом деле она была не с людьми, а с Кришной, и сейчас она на самом деле была не со мной, она была с Кришной.
Я понял это. Не сразу, но постепенно я осознал, что во всём, в каждом действии, каждую секунду дня, она практиковала сознательное посвящение себя своему господину. На первый взгляд всё выглядело так, как будто она готовит еду для людей, или моет полы из своего чувства чистоты, или улаживает сложности различных групп людей им на выгоду, или управляет случайным ашрамом для меня, но когда я привык к ней и стал действительно обращать внимание на то, как она обращает внимание, э-э, на всё, тогда я понял. Она присутствовала в каждом моменте, и каждый момент был посвящён Кришне. Это не имело ничего общего со мной, или домом, или вообще со всем, что здесь происходит. Сонайа делала то, что делала Сонайа, здесь было просто то место, где она это делала.
Но чем, или кем, был для неё Кришна? Был ли он синекожим юношей с портретов? Возница Арджуны? Вишну? Брама? Я не знаю. Сонайа никогда ни в каком смысле не была моим студентом. Она никогда меня ни о чём не спрашивала, и у меня никогда не возникало желания перевести своё мировоззрение на её язык, или её на свой. Она обладала самой прекрасной и цельной верой, которую я когда-либо имел честь наблюдать. Она могла бы командовать армиями, или управлять народами с той же явной лёгкостью, с которой она управляла этим домом. Она сияла. Она всегда была лучистой и мягкой, даже когда была жёсткой. Если в нашем доме и был мистик, то это была Сонайа – мистическое существо. Она обладала безусильной точностью и невозмутимостью всегда и во всём. Она над и вне всех дел и работ, в которые постоянно погружена. Она, как и я, – существо другого порядка, но ни гусеница, ни бабочка.  Я не знаю, что ей движет, но я глубоко благодарен, что она рядом.
На мой взгляд Сонайа, конечно, была посланницей небес. Без неё не было бы дома. Не было бы книги. И меня, лепечущего без умолку. Я бы и так лепетал, но вероятно, слушателем моим был бы только полуголодный и смертельно скучающий пёс. Я люблю эту планету, эту вселенную, и этих людей, и одной из причин моей любви является та магия, что удерживает всё это вместе. Когда я смотрю на Сонайю, я вижу эту магию наиболее ясно.
***
Энни приводит меня в восторг. Я, правда, не способен формировать связи со взрослыми людьми, но кошки, собаки и дети – другое дело. Энни брала меня за руку и вела через сады за летней кухней к канаве, протянувшейся вдоль дороги. Везде полным полно тайн и чудес и она должна обязательно с кем-то поделиться этим, иначе она просто взорвётся от постоянного притока тайн и чудес. Сейчас я её перепускной клапан. Рассказав кому-нибудь о конкретной чудесности каждого чуда, она вычеркивает это из всё время пополняющегося списка и идёт дальше. У меня не хватило времени получше разглядеть следы оленя в грязи на поле соседней деревни, потому что нам нужно добраться до почтового ящика, чтобы осмотреть паутину вместе с пауком и жертвой, потом к большущему дубу – там пустое птичье гнездо, потом к берёзам возле речки – там обитаемое птичье гнездо, и нам надо спешить, иначе у нас не будет времени поиграть в салочки перед медитацией.
Немного разумного планирования могло бы сэкономить наши силы, но Энни невероятно полна энергии и естественным образом не задумывается о тех, кому повезло меньше. Тем не менее, я смог выдержать первые две-три минуты догонялок. Потом прыжки, кувырки, танцы и воображаемые классики сделали своё дело, и я был вынужден перейти на менее энергичные занятия – стоны и одышку. Я повалился в траву в ожидании санитаров с носилками. Энни помогала мне ждать, сидя на моей груди и подпрыгивая.
***
Медитация с 17-30 до 19-00. Никто не обязан медитировать, но в этот промежуток времени всех просят сохранять тишину. Я много не медитирую, но обычно занимаюсь этим рано утром, и поэтому я люблю воспользоваться преимуществами этой тишины и посидеть на переднем крыльце или в гостиной. В общем, принято, что в это время любой может подойти и поговорить со мной. Иногда приходит один человек и рассказывает о своих настоящих делах, иногда образуется группа, и получается более широкая игра. У меня нет предпочтения. Для меня это обычное приятное время.
Материал, который я преподаю, не представляет для меня проблем или затруднений. Вероятно, это и означает быть мастером. Я знаю предмет сверху донизу, изнутри наружу. Я бы мог учить во сне, и, возможно, я так и делаю. Но затруднения возникают при восприятии информации. Всё или большинство из того, что я говорю, предназначено для определённого места в воспринимающем уме, но там всегда уже что-то есть. Это никогда не пустая коробка, ждущая, чтобы её наполнили. И коробка не просто уже чем-то наполнена, она находится под охраной, возможно под очень серьёзной охраной. Если бы я преподавал литературу для восьмиклассников, всё дело бы состояло в поддержании интереса, чтобы оставалась открытой связь, пока я загружаю новую информацию, но здесь совсем иное. Никто не приходит сюда, чтобы впервые встретиться с духовным измерением. Каждый приходит уже с образованием, которое во всех практических смыслах никуда не годится. Вот с чем мне приходится иметь дело, а я не мастер в подборе ключей к черепным коробкам, я просто делаю всё от меня зависящее и знаю, что успех и неудача не в моих руках.
Поразительно, как отчаянно мы цепляемся за наши убеждения. Как показывает история, скорейшим путём привести приличных людей в состояние ярости является вмешательство в их систему верований. Для тех, кто так делает, есть название – еретик, и исторически предписанные ему наказания более жестокие, чем для других типов обидчиков. Дело в том, что когда люди приходят ко мне, их убеждения надёжно покоятся на месте. Никто не подходит ко мне с просьбой уничтожить его нелегко добытые убеждения. Они хотят надстроить сверху того, что уже есть, и продолжать держать тот курс, который уже взяли. Уничтожение, однако, это именно то, что им нужно. Если, конечно, они хотят пробудиться.
Но есть большое "если". Как много из них действительно хотят этого? По моему мнению, лишь доля процента ищущих даже просто выбрали правильное основное направление. Я бы также отметил, однако, что процент несколько выше, если рассматривать группу людей, выбравших этот дом, или эту книгу, или меня и это послание. В настоящее время послание, которое вы найдёте в этой книге, и которым я делюсь с приходящими в дом людьми – просветление без всяких духовных атрибутов ¬– чрезвычайно необычно. Я говорю, что больший процент людей, сидящих со мной, или читающих эту книгу, желает просветления, какое оно есть на самом деле, потому что мы все получаем именно то, чего хотим. Если вселенная посадила вас передо мной или вложила эту книгу в ваши руки, значит, скорее всего, вы ближе остальных к честной встрече с жёсткой реальностью своего положения. Это работает в обе стороны – когда появляется учитель, ученик готов.
Очень редко приходит кто-то, кто уже начал тот путь, о котором я здесь говорю. Пол был одним из таких людей. Он был уже в правильном настрое и смело шёл по пути. Для него я был советником, нежным проводником и утешительным голосом в той беспощадной битве, которую он вёл. Но это редкое исключение. Большинство тех, кто приходит в дом, купились на всю эту духовную приятно-светлую мишуру. Они хотят стать лучше, более открытыми, счастливыми, ближе к Богу, и они хотят достичь духовного просветления, потому что, как все знают, именно туда ведёт духовный путь. Дорога из жёлтых кирпичей куда-то приведёт, но это всё страна Оз, парень.
Им пообещали просветления, и это то, чего они хотят. Я не знаю, что они думают о просветлении. Спрашивая, я обычно получаю одни и те же расплывчатые ответы о высшем сознании, тат твам аси, единстве, блаженстве, не-уме и так далее. Они продают мне то же, что продали им, за это время не развив сколь-нибудь реального понимания. То, что они описывают, по большей части причудливо-мифологический сорт Рая/Шангри Ла/ Нирваны для индуистско-буддистско-ньюэйджевской толпы, которая смогла выйти из-под своего иудейско-хрстианского воспитания. У них хватает понимания просветления только для того, чтобы продавать его, но к концу дня ты либо гусеница, либо бабочка, и единственный способ получить хоть какое-то представление о том, что значит быть бабочкой, это стать ей. Среди гусениц нет экспертов по бабочкам, несмотря на многочисленные заявления обратного, и я подталкиваю своих студентов хотя бы к рассмотрению той возможности, что мир полон таких гусениц, которые успешно убедили себя и других в том, что они на самом деле бабочки.
Или, строго говоря, абсолютное большинство мировых авторитетов просветления сами не просветлённые. Быть может, они кем-то и являются, но только не просветлёнными. Есть простой способ отличить гусеницу от бабочки – нужно лишь помнить, что просветлённый ничему не придаёт значения, и что просветление не требует знания; оно не касается ни любви, ни сострадания, ни сознания.
Просветление касается истины.

0

4

9. Не святой и не мудрец

Когда спокоен ум, спокоен и мир.
Всё реально, всё в достатке.
Ты не держишься за мир,
Не зависаешь в пустоте,
Ты не святой и не мудрец,
Ты просто обычный человек, сделавший своё дело.

– Лайман Панг –

Марла пришла и села рядом во время сегодняшнего тихого часа. Она была немного застенчива и как-то неопределённо искоса посмотрела на меня, словно не веря, что ей можно побыть тут. Мне кажется, я не так уж сильно издаю вибрации гуру, но, по всей видимости, что-то, всё-таки издаю, поскольку все реагируют в одинаково почтительной манере. Я не одеваюсь как  гуру, не говорю как гуру. Я не ношу цветов, не творю чудес, не улыбаюсь блаженно и осознанно ничего не излучаю.  Я считаю себя довольно замкнутым человеком и слабо понимаю, что значит быть человеком среди людей. Я вроде и мог бы что-нибудь пробубнить, но забыл почти все слова. Я не могу стоять в очереди в бакалею и поддерживать нормальный разговор, если он далёк от погоды. Я не могу пойти в бар выпить пива и поиграть в бильярд, потому что я не могу притворяться, что разделяю интересы и переживания других. Другими словами у меня с ними нет ничего общего. Не существует двух людей, имеющих меньше общего, чем любой человек и я. Я не являюсь членом общества. Так как я живу в другой парадигме, я действительно отделён от человечества.
Да. Здесь опять приходит аналогия с вампирами.
Когда человек становится вампиром, он заключает сделку, даже если он не вполне понимает, что он оставляет и во что вступает. Вероятно, непреодолимые силы вынуждают его, как это было со мной. Быть просветлённым, сделать только Первый Шаг в реальном путешествии к просветлению, значит впредь и навечно быть исключённым из всего человеческого. Когда я начинал своё путешествие, я знал, что это значит жить вне человеческих связей, и это совершенно мне подходило. Никто не доходит до этой точки, будучи не готовым, хотя бы наивно, заплатить эту цену.
***
В общем-то, меня не сильно заботит присутствие здесь Марлы, не из-за того, что находясь здесь она вряд ли продвинется дальше своих взглядов, и не из-за того, что она скоро пустится в следующее привлекательное духовное приключение, но потому, что особый аромат, лучше не скажешь, её эго действует отталкивающе.
Марла прикрывается духовностью, и вместо того, чтобы встретить свой страх, она маскирует его. Под поверхностью, конечно же, всегда находится страх, не важно, как он проявляется. В случае Марлы страх вертится вокруг денег, безопасности, отношений, суеты, что сводится к страху отвергнутости и одиночества, что далее сводится к чёрному бриллианту в сердце каждого страха: страху не-я. Она очень застенчива только снаружи – спокойная, мягкая, убеждённая в том, что она очень открытый и духовно настроенный человек, но я предпочёл бы быть рядом с буйнопомешанным, прямо встречающим своё дерьмо, чем с тем, кто тратит всю свою энергию, чтобы подавить его. Это подавление вызывает резко диссонирующий жестяной призвук для тех, кто способен "услышать".
Вот наиболее чётко, что я могу сказать: Единственная истина любого человека чёрной дырой лежит в самой его сердцевине, а всё остальное – всё остальное – просто мусор и дебри, прикрывающие эту дыру. Конечно, для того, кто просто живёт нормальную человеческую жизнь, не задаваясь большими вопросами, мусор и дебри это всё, что определяет то, кем они являются. Но для того, кто хочет достичь истины, то, кем он является, будет помехой.
Весь страх, в конечном счёте – страх этой чёрной дыры внутри, и всё по эту сторону дыры – ложь. Процесс достижения просветления это процесс прорыва сквозь заслоны и прохождения через эту дыру, а всё, что не имеет дела с прорывом и прохождением через эту дыру – просто мусор и дебри.
***
– У меня был опыт в медитации, о котором я хотела бы вам рассказать, – начала Марла, и затараторила о череде озарений, которые, похоже, помогли ей в освобождении от того или другого, или может быть, она преодолела препятствие, или убила дракона, или вроде того. С первых же слов я знал, что она пытается впечатлить меня, чтобы я наградил её похвалой. Это довольно типично. Она полагает, что у нас негласное соглашение, где она должна отражать и усиливать мой личный имидж Великого Духовного Учителя, чтобы я, в свою очередь, отражал и усиливал её личный имидж Очень Духовного Человека. Она полагает так потому, что такое соглашение она уже имела с дюжиной духовных учителей, и это всегда хорошо работало – обоюдовыгодная ситуация.
Я перебил.
– Ты когда-нибудь слышала термин "макьо"? – спросил я.
– Да, это имеет отношение к…?
– Это дзенский термин. Очень используемый. В дзен никто не заинтересован в духовном росте. Никто не заинтересован в самоисследовании или самореализации. Они не стараются стать лучше или счастливее. Они не следуют духовному пути – они следуют пути "да проснись же, чёрт возьми!". Они абсолютно сконцентрированы на горячем и узком поиске просветления. Нет утешительных призов, нет вторичных целей. Они подписались на полное просветление. Конечно, будучи студентами, они не имеют представления, что влечёт за собой этот поиск, поэтому задача мастера следить, чтобы те не сбивались с курса. Пока всё ясно?
Она кивнула как-то неопределённо.
– Дао предупреждает нас остерегаться красивых ловушек на пути, а также  красивых слов. На пути к пробуждению многое предстоит увидеть и сделать. Всё такое новое и волшебное. Есть места на пути, к примеру, где ты можешь остановиться и развить в себе так называемые особые способности: предвидение, телепатию, магические искусства, вращение тарелками, что угодно. Во время дзен медитации – дзадзен – студент может  соединиться с вневременным единым сознанием. Он может распутать все свои жизненные сложности за одно чудесное сидение. Он может почувствовать, что отрыгнул гигантский шар расплавленного свинца, многие годы находившийся в его груди. Он может спуститься в преисподнюю и убить всех своих демонов. После такого опыта он подбегает к мастеру, чтобы рассказать о своих победах и переживаниях, думая, что он преуспел на пути к просветлению, а тот обливает его холодной водой, назвав макьо.
Марла нахмурилась, представив себе, что это её сейчас облили холодной водой.
– Когда дзен мастер использует термин макьо, он говорит студенту, что драгоценные камни, за которыми тот нагнулся, остановившись, или прекрасные цветы, которые тот хочет нарвать, сделав паузу, имеют ценность и красоту лишь в том мире, который он решил оставить. Дао говорит "остерегайся прекрасных ловушек", потому что для того, чтобы обладать ими, или извлечь из них пользу, ты должен прекратить свой путь, остаться во сне. В конце концов, они лишь отвлекают от такого непростого дела – пробуждения. Освобождение от иллюзии забирает всё, что у тебя есть. Цена истины – всё. Всё. Это закон, и его нельзя нарушить.
Она выглядела печальной. Я продолжил более мягким голосом.
– Я рассказываю о макьо, потому что это то, что здесь происходит. У тебя случились какие-то глубокие прозрения в медитации, и ты принесла их мне. Вполне понятно. Западная духовность, похоже, приравнивает просветление и самосовершенствование, поэтому естественно предположить, что избавление от ментального и эмоционального багажа это и есть путь. Но я говорю тебе, что в контексте поиска просветления твои переживания – макьо. Ты принесла мне драгоценности, а я говорю тебе, смой их в унитаз и двигайся дальше.
Я сделал паузу, чтобы дать этому впитаться. Вопрос здесь не  том, чтобы помочь Марле на её пути к просветлению, а в том, чтобы помочь ей осознать, что она совсем не на пути. Иногда я задумываюсь, вышел ли бы из меня хороший мастер дзен – роши – но мне кажется, нет. Или я мог бы быть великим дзен мастером, смотря с какой стороны посмотреть. Моей эмблемой было бы графическое изображение головы Будды, наткнутое на копьё, с капающей кровью и свисающими внутренностями. И надпись под эмблемой: "Умри!". Студенты выстраивались бы у меня за дверью после дзадзен, чтобы рассказать мне о своих переживаниях, и как только первый из них открыл бы рот, я завизжал бы изо всех сил: "Ты не он! Ты ненастоящий! Ты макьо! Ты всего-навсего персонаж сна!" . Возможно, тогда я стал бы бить студента палкой, что является одной из привилегий дзен мастера. "Ты должен быть мёртвым! Почему ты не мёртв? Зачем ты ко мне пришёл? Ты – проблема! Убирайся и приходи, когда будешь мёртвым. Вот с кем я буду говорить, а не с дурацким персонажем сна. Теперь УБИРАЙСЯ ВОН!"
Это в существенной мере определяет поиск просветления: Тот ты, о котором ты думаешь, как о себе (и который думает о тебе, как о себе, и так далее), не есть ты, это просто персонаж, который истинный ты видит во сне. Просветление не в персонаже, а в лежащей в его основе истине. Нет ничего плохого в том, чтобы быть персонажем сна, конечно, если только твоей целью не является пробудиться, и в этом случае персонаж сна должен быть безжалостно уничтожен. Если же ты желаешь испытывать трансцендентальное блаженство, или величайшую любовь, или высокие состояния сознания, или пробуждение кундалини, или получить путёвку в рай, или освободить всех живых существ, или просто стать, чёрт возьми, наилучшим, каким ты только можешь быть, тогда радуйся!, ты там, где нужно – в сонном царстве, в дуальной вселенной. Однако, если ты заинтересован в том, чтобы содрать с себя всё ложное и познать то, что истинно, тогда ты совсем не там, где надо, и тебе предстоит сумасшедшая битва, и не стоит притворяться, что это не так.
***
Тот абзац – о голове Будды и о том, как я бы орал на студентов – не о том, что из меня не вышел бы хороший дзен мастер. Фактически он о том, что из меня вышел бы действительно крутой дзен мастер. Плохая часть предназначена для отпугивания нерадивых студентов. Как только они уйдут – я очень добрый парень с лёгким стилем обучения, и если бы у меня тогда была эмблема, то это была бы минимизированная версия Дурака из карт Таро – дурак, блаженно шагающий с обрыва в пропасть.
В качестве дзен мастера моей работой было бы вливать в студентов полное знание абсолюта. Это может показаться невыполнимой задачей, если не принимать в расчёт тот факт, что просветление не требует знания так же, как не требует знания подчиняться закону гравитации или загорать на солнце. Так как просветление это не что иное, как реализация истины, то не требуется большого ума, чтобы понять, что если что-то и требует знаний, усилий или кажущихся сверхчеловеческими сил воображения, то это не истина, а иллюзия, и если есть что-то дико невероятное, во что невозможно поверить, это не бескрайний океан или миллиарды рыб в нём, а неспособность этих рыб обнаружить воду.
***
Я услышал вздох. Марла чувствовала себя как плохой ученик. Мастер разбил её подношение. Так она и должна чувствовать. Дзен студенты не хихикали, когда на них опускалась палка.
– Как ты думаешь, Марла, почему я всё это тебе говорю?
– Не знаю… чтобы я могла трансцендировать основу… чтобы я могла пройти… ну, знаете, чтобы я могла…
– Мы говорим здесь о двух разных вещах, Марла. Окей? Ты думаешь, что я говорю тебе, что твои озарения в медитации – макьо, так?
Она посмотрела на меня и кивнула.
– Совсем нет. Здесь есть важное различие. Я говорю, что твои озарения – макьо в контексте пробуждения. Понимаешь, в отличие от меня, дзен мастер точно знает, зачем студент здесь находится. Ему не нужно спрашивать. Но здесь всё по-другому, поэтому я спрашиваю тебя сейчас. Каково твоё желание?
Она начала что-то говорить, но я перебил её.
– Вселенная даёт тебе то, чего ты хочешь, Марла. Так она работает, даже если ты этого не знаешь. По-другому быть не может. Ты не должна ничего заслужить, но ты должна знать, чего ты хочешь. Ты должна сконцентрироваться. Постарайся это сделать. Попробуй написать то, что ты хочешь, и сожми это до чёткого выражения своего желания или намерения. Твой путь будет извилистым, а жизнь туманной, пока ты не сделаешь этого. Приходи поговорить со мной, когда у тебя что-то получится, окей?
Она кивнула.
– И Марла, по-моему, быть хорошей матерью для той маленькой девочки было бы прекрасным ответом.
Она кивнула, улыбнулась и обняла меня. Она поняла. Я уверен, это больно, когда мастер называет твои глубокие прозрения дерьмом, но она поняла. Это хорошо.

10. Мне нет дела до сердца

Самое полезное, чему можно научиться в жизни,
Это забыть всё, что ложно.

– Антисфен –

Мои монологи довольно пространны, но они легко могли бы быть ещё пространнее. С моей стороны требуются осознанные усилия, чтобы оставаться в теме, не следуя каждому заманчивому отступлению. Я люблю придерживаться курса, продиктованного моим начальным впечатлением о том, что студентам необходимо услышать, и обычно я заканчиваю, передавая мяч на их поле. Я говорю, они кивают и соглашаются, но это не приносит никакой пользы. Если ты хочешь извлечь пользу из знания, ты должен сам им обладать, и единственный способ сделать это – завоевать его. Эмерсон сказал: "Никто не поймёт истину полностью, пока не сразится с ней". Не достаточно просто получить ответ. Ты должен вычислить его сам.
Стул, на котором сидела Марла, недолго оставался пустым. Пятидесятилетний инженер по имени Артур вышел и встал в ожидании разрешения сесть, что я сделал лёгким жестом. Это могло показаться чрезмерно формальным, но для Артура это было реальным прогрессом. Первый раз, когда он пришёл поговорить со мной, он сел в полулотосе возле моих ног, что привело меня в лёгкое негодование. После того, как я уговорил его сесть на стул, мы провели целый час, обсуждая его тенденцию приравнивать просветление к божественности. В его мышление по-прежнему встроено, что к учителю нужно относиться как высшему существу, поэтому он никогда не садится без разрешения и всегда говорит, соблюдая формальность. Он не живёт в доме, но часто заходит сюда, особенно весной, когда в саду много работы.
Артур говорит, что ему нужна техника. Но у меня есть только одна техника, и каждый, кто приходит в дом, скоро узнаёт о ней от других студентов, но, странное дело, никто не практикует её до тех пор, пока не получит её от меня. Я много раз говорил о ней и выставлял в общественном месте для всеобщего пользования, но она оставалась непонятным образом моей собственностью, как будто она будет работать только тогда, когда я дам её напрямую. В ней ничего особенного нет, но, я думаю, нет ничего особенного и в том, чтобы закрыть глаза и повторять мантры, или наблюдать за дыханием.
– Окей, Артур, – начал я, – техника называется "Духовный автолизис". "Автолизис" значит самопереваривание, а "духовный" значит… чёрт, я не знаю. Скажем, тот уровень "я", который содержит ментальный, физический и эмоциональный аспекты. Сложи эти два слова вместе, и получишь процесс, посредством которого ты по кусочкам скормишь себя очищающему переваривающему пламени.
– Могу я задать вопрос? – спросил Артур.
– Да, Артур.
– По вашим словам "Духовный автолизис" вещь довольно неприятная.
– Да, Артур, это неприятный процесс.
– Ох. Я понимаю. Спасибо.
– Не за что. Процесс "Духовного автолизиса" похож на дзен коан. Всё, что нужно, это писать правду.
– Писать правду?
– Звучит просто, не так ли? Да, это всё, что требуется. Просто записывай, что, как ты знаешь, истинно, или что,  как ты думаешь, истинно, и продолжай писать до тех пор, пока, не придёшь к чему-то действительно  истинному.
– В окружности триста шестьдесят градусов, – сказал Артур.
– Конечно, – согласился я. – Начни с чего-то кажущегося бесспорным, как это, и затем начинай изучать основания, на которых выстроено это утверждение, и следуй вниз по ним до тех пор, пока не упрёшься в корень, во что-то цельное – истину.
– В окружности не триста шестьдесят градусов? – спросил он.
– Вопрос предполагает, что есть окружность.
– А что, её нет?
– Может быть. Я не знаю. Как ты думаешь?
– Ну, если я нарисую круг…
– Я? Когда ты утвердил существование "я"? Нарисую? Ты уже прошёл ту часть, где подтверждено, что ты – отдельное физическое существо в физической вселенной со способностью воспринимать, рисовать? Ты уже утвердил дуальность как истину?
Артур несколько секунд молча размышлял.
– А, вот что вы имели в виду, когда говорили "следуй вниз". Да, непростая задача. Я даже не знаю, с чего начать.
– Не важно, с чего начинать. Можно начать с использования вопроса Раманы Махарши "Кто я?" или "Что такое "я"?" и поработать с ним. Просто попытайся сказать что-то истинное, и постепенно отбрасывай неистинное, пока не останется истина. Пиши и переписывай. Проясняй, отрезай излишки и эго и следуй, куда бы это ни вело, пока не будешь "готов".
– И сколько это обычно требует времени?
– Около двух лет, я думаю. Но когда ты "готов", ты "готов".
– А что значит "готов"?
– "Готов" значит "готов".
– Ох. Это как вести дневник или журнал?
– Ах, хороший вопрос. Нет. Это не касается личной осознанности или самоисследования. Это не касается чувств или озарений. Это не касается персональной или духовной эволюции. Это касается того, в истинности чего ты уверен; это касается истины того, чем ты являешься. С помощью этого процесса ты слой за слоем сдерёшь ложь, маскирующуюся под правду. Каждый раз, когда ты будешь перечитывать написанное даже ещё вчера, ты будешь удивлён, как далеко ты ушёл с тех пор. Это действительно болезненный и жуткий процесс, словно калечишь самого себя. Он наносит раны, которые никогда не заживут, и сжигает все мосты, которые никогда не будут возведены заново, и ты делаешь это только потому, что больше не можешь не делать.
Он усваивал это несколько мгновений.
¬– А зачем нужно это писать? Почему бы не делать это просто в голове, как коаны?
– Ещё один хороший вопрос. Да, коаны и мантры ты делаешь в голове. "Кто я?" Раманы Махарши ты делаешь в голове. Причина, по которой нужно это записать на бумаге или на компьютере, где ты сможешь это увидеть, состоит в том, что ум, хотя и может показаться иначе, это не место для серьёзного размышления. Всегда, когда тебе нужно серьёзно над чем-то подумать, первым делом ты должен вытащить из головы всё, что там есть, и поместить это там, где ты можешь обойти и рассмотреть это со всех сторон. Напасть, перевернуть и снова напасть. Ты не сможешь этого сделать, когда всё находится в голове. Записывание позволяет тебе действовать как собственный учитель, критик, оппонент. Выводя наружу свои слова, ты можешь стать собственным гуру – судить о себе, общаться с собой, взглянуть более на себя объективно.
Артур смотрел на меня вопросительно, и я продолжил.
– Ты ведь инженер, так?
– Да.
– Что ты проектируешь?
– Мосты.
– В голове?
Артур помолчал немного, задумавшись.
– И да и нет, – сказал он.
– Окей. Ты говоришь "да", потому что имеет место процесс концептуализации, так? Этап идеи?
– Да, так.
– И другие внутренние творческие этапы и этапы разрешения проблем по ходу дела?
– Да.
– А что после начальной концептуализации?
– Ну, потом собрания, предварительные чертежи, снова собрания, утверждение у главного менеджера…
– Творческий процесс в работе.
– Ну, да.
– Значит, в основном, это начинается с идеи – мысли в чьей-то голове – и заканчивается реальным мостом где-то в реальном мире.
– Ммм, да.
– В течение процесса он развивается, принимает форму, становится более отчётливым, верно? Он движется от идеи к грубым наброскам, затем к точным чертежам, затем к уменьшённым моделям и, наконец, к реальному мосту, который простоит сто лет, что-то вроде того?
– Да, что-то вроде того.
– И это творческий процесс – от идеи к реальности. Это всегда один и тот же процесс, будь то мост, или поэма, или космический корабль, или твоя жизнь. Тебе понятен смысл?
– Окей. Да.
– Ты узнаёшь это в своей жизни? В своей работе?
– Да, узнаю.
– Могло ли всё это произойти в чьей-нибудь голове? В голове одного человека?
Артур засмеялся.
– Конечно, нет.
– Нет. Мысль, в мозгу или вне его, это инструмент творчества, а "Духовный автолизис" это творческий процесс, как и любой другой. Как и строительство мостов.
– Но строители мостов очень образованные люди, –  сказал Артур. – Это как искусство, так и наука, и полное развитие может занять целую жизнь. Творческое усилие воздвигнуто на фундаменте знания и опыта.
– Именно так, – ответил я, – и смею тебя уверить, в процессе самопереваривания ты разовьёшь непомерный аппетит ко всем видам знаний – религии, эзотерика, метафизика, духовность, Нью-Эйдж, Восточная и Западная философии, и тому подобное. Ты будешь полагаться на знания и опыт людей во всей истории, не взирая на расу или национальность, но твой поиск уведёт тебя далеко за пределы человеческого разума. Истина превосходит время и все границы, и ты будешь искать её. Тебе точно понадобится библиотека или магазин подержанных книг поблизости.
– Не является ли "Духовный Автолизис" путём разума в противоположность пути сердца, или пути преданности, или пути служения?
Ох.
– Откровенно говоря, здесь ты начинаешь упускать суть, Артур.
Он посмотрел на меня недоумённо.
– Я не знаю, что такое все эти пути, Артур. Духовный Автолизис это усилие разума, но я не могу назвать это путём разума. Это процесс дискриминации, процесс постепенного срывания лжи и обнажения истины. Дискриминация используется как мачете для прорубания сквозь плотный подлесок иллюзии, или, если тебе больше нравится, как меч для отрубания собственной, погрязшей в иллюзиях, головы. Интеллект используется как меч, которым эго совершает медленное агонизирующее самоубийство – смерть от тысячи порезов. Тот ли это вид пути или другой, нас здесь это не касается. Пусть об этом беспокоятся студенты, изучающие пути. Если вопрос остаётся, ты можешь задать его себе в процессе "Духовного Автолизиса".
Когда-то я был неплохо осведомлён в духовной литературе, и мне помнится, что там много говорилось о разных путях, но на мой взгляд, это лишь ещё один способ отвлечься от тяжёлой работы по освобождению. Никакая теория о путях не имеет практической ценности при пробуждении. Сама идея о том, что есть определённый путь, или ещё хуже – несколько путей на выбор, которому каждый должен просто следовать, является губительно обманчивой. Короче говоря, всё это ещё один пример, когда слепой ведёт слепого – часть обширной мифологии, созданной гусеницами, обучающими гусениц как стать бабочкой.
Артур перебил мои размышления.
– Я читал, что Дон Хуан говорил…
– Эй, – встрял я, – погоди минуту. Ты хочешь рассказать мне о пути сердца?
– Да.
Я знаком с книгой Карлоса Кастанеды, где Дон Хуан советует Карлитосу выбрать путь сердца. Я знаком с ней по той же самой причине, по которой с ней знакомы многие духовные искатели, поскольку в ней есть намёк на мудрую добродетель, что выделяет её из всех сочинений Кастанеды и делает её запоминающейся. Делает ли это её истинной или ценной? Конечно нет, это просто ещё одно клише. Ещё один пример неверно указанного направления. Я прекрасно знаю, что великое множество наиболее популярных мировых духовных доктрин являются сторонниками сердечного подхода к духовному развитию, но популярность среди крепко спящих может быть не лучшим критерием, по которому можно судить о методе пробуждения.
– Скажу тебе прямо, Артур: мне нет дела до сердца. И если говорить о том, какой путь я поддерживаю, это будет путь без сердца, лишённый сострадания, абсолютно свободный от любой мысли о других. Причина проста: сначала пробудись сам. Пробудись, и потом ты сможешь вернуться и, возможно, быть полезным для других, если всё ещё будет на то потребность. Сперва пробудись с чистым неизвиняющимся эгоизмом, либо ты будешь лишь ещё одной жертвой кораблекрушения, барахтающимся в океане, и всё сострадание мира не принесёт никакой пользы другим жертвам, барахтающимся вокруг тебя. Сперва разреши свою собственную ситуацию, и может быть тогда, твоё сострадание превратится во что-то полезное для других. Я предполагаю, что это звучит жестоко, антидуховно, как угодно, но это работает только так. Понимаешь?
Артур задумчиво кивнул.
– Слушай, ты, наверное, бывал в литейном цеху, где отливают сталь для твоих мостов?
– Конечно, много раз.
– Ведь там очень страшно. Как в горящем аду. Ты считаешь, что существует множество путей для выполнения этой работы, и они выбрали путь сердца?
Артур усмехнулся.
– Вряд ли.
– Конечно, нет, потому что это работает так, как работает. И пробуждение отнюдь не сладко и светло. Это серьёзное дело с почти абсолютной вероятностью поражения. Подумай об этом. Ты пустился в предприятие, которому многие миллионы честных, разумных людей посвятили свою жизнь, не достигнув успеха. Достаточно отрезвляющее заявление. Это процесс, и он работает так, а не иначе, или не работает вовсе. Ты не можешь диктовать правила. Предпочтения к делу не относятся.
– Вы говорите так, как будто я могу даже не захотеть думать о помощи другим, когда сам освобожусь.
– Я не знаю. Может, захочешь, а может, и нет. Всё зависит от твоего склада, я думаю. Видишь, чем я занимаюсь, учу людей, не так ли? – он кивнул. – Может быть, ты займёшься чем-то подобным. Может, будешь учить. Либо вернёшься к строительству мостов и останешься там.
– Трудно представить, – сказал он.
– Это невозможно представить, ты ставишь телегу впереди лошади. Простой факт в том, что ты никому не сможешь помочь, если сам в такой же ситуации.
– Господи, – пробормотал он. Это самое яркое выражение, которое я от него услышал.
– И ещё вот что, – я продолжал. – Когда будешь делать "Духовный автолизис", делай это для кого-то. Пиши для кого-то ещё. Выражай своё знание для чьей-то пользы. Пиши для публикации, как будто весь мир должен увидеть это. Или пиши, как серию писем собственному сыну, или воображаемому другу, или ребёнку, которым ты был когда-то. Что угодно. Используй процесс "Духовного автолизиса" как средство выражения собственного высшего знания для чьей-либо пользы. И, конечно, продолжай совершенствовать его, пока не установишь истину.
– Чего я никогда не сделаю?
– Что, установишь истину? Нет, конечно, нет.
***
Дом просыпался от тихого часа, и в течение пятнадцати минут превратился из тихого места для медитаций в шумный ресторан и общественный клуб. Я поражён, увидев здесь более тридцати человек, включая нескольких, которых я не припомню, и мне кажется, что некоторые пришли лишь для того, чтобы отведать стряпню Сонайи. Люди из "Сознания Кришны" уделяют много внимания кухне, и я не удивлюсь, если многие из них впервые зашли сюда просто на запах. Сонайа – шеф повар, которого любой индийский ресторан в мире примет с распростёртыми объятиями. Когда она готовит, я сожалею, что у меня столь слабый аппетит.
Думаю, мне стоит рассказать побольше о себе, не затем, чтобы продемонстрировать, какой я замечательный, но какой обыкновенный. Конечно, я не всегда был просветлённым. Я был миловидным малышом, счастливым ребёнком, проблемным подростком и своенравным взрослым. Увидев меня тогда, никто бы не мог себе представить, что я стану мудрым сердцем американского сельского ашрама. С другой стороны, я всегда обладал проницательной натурой. Я начал борьбу с cogito ergo sum ещё в раннем юношестве, и много лет занимался тем, что писал рассказы и эссе, которые были пробными штурмами природы реальности, что помогло мне сфокусировать мои мысли.
Моё решающее прозрение произошло, когда мне было уже почти тридцать, и, как все хорошие прозрения, оно пронзило мой ум как световая пуля и переопределило всю мою жизнь в один миг. Осознание было ни больше, ни меньше, чем:
Истина существует.
Я был абсолютно ошеломлён. Контуры моего бытия мгновенно стали иными. Я был  потрясён этим простым утверждением, его полной абсурдностью. Как вообще можно не осознавать, что истина существует? Но, правда в том, что я не осознавал этого. Мои мысли постоянно были направлены на отрицание того, что я с успехом закрывал глаза на реальность. Сам факт борьбы за освобождение заточал меня. Чтобы противостоять лжи я должен был пребывать в полутени, где ложь процветает. Окончательное понимание, что истина существует, было равносильно выползанию из вонючей канавы на солнечный свет, о существовании которого я должен был догадываться всё это время, но никогда не догадывался.
Но теперь я стоял в солнечном свете, и это было совершенно опьяняюще. В тот момент я наконец родился. "Истина существует!" – кричал мой ум. "Не важно где, не важно что. Где-то, что-то, истина есть. Мне наплевать если она в христианстве, или иудаизме, или исламе, или в самом презренном культе в глубочайших недрах разврата, она существует, и я больше не проведу и минуты своей жизни, слепо бултыхаясь в грязи и миазмах невежества ради другой цели, кроме той, чтобы найти её. Вселенная не пуста и невежественна, я пуст и невежествен. Что-то есть истинное, не имеет значения что, и я больше не буду фальшивым. Нет даже намёка на оговорку того факта, что я скорее буду страдать и умру в поисках истины, чем, продолжу жить в рабстве у лжи и невежества."
***
Я только что перечитал предыдущие несколько абзацев, это так похоже на то, как мой ум выглядел после взрыва. События смерти-перерождения происходят во всех формах и размерах, и это было моим первым событием такого рода. Моим Первым Шагом, отделяющим то, кем я был, от того, кем я являюсь сейчас. То был день, когда я бросил в огонь свою жизнь, и началась война.
Следующие два года прошли в состоянии огненной одержимости. Я оставил работу, выбросил все свои вещи, переехал из Чикаго в маленький городок в Айове. Я вычистил все книжные магазины и извлек полную выгоду из библиотечной благотворительной программы штата. Я купил компьютер и часами горбился над клавиатурой, пытаясь выразить истину. Я читал и писал. Я редактировал, удалял и переписывал. Каждые несколько недель я стирал все файлы, форматировал все диски, сжигал – буквально, в котелке – все свои записи. Я почти никогда не читал то, что написал, потому что сам акт написания делал это устаревшим. Я порвал все связи – ни работы, ни друзей, ни семьи – и оставил только самое необходимое. Я не занимался больше ничем. Я ни о чём больше не думал. Я долго бродил по улицам, размышляя, колотясь в каждую дверь, перед которой я застрял в данный момент.
А потом однажды по прошествии пары лет такой жизни неожиданно я был "готов". Именно так: "готов". Хотя тогда я не думал об этом в словах, что я стал просветлённым, пробуждённым, реализовавшим истину, джняни, Буддой, называйте как хотите. И привыкание к этому новому состоянию, однако, заняло ещё десяток лет.
Меня спрашивали, поступил бы я также снова, если бы у меня был выбор, но я с самого начала ничего не выбирал. Я не принимал никакого решения, не делал никакого выбора. Это не похоже на карьерный путь, когда ты оцениваешь обстановку и пускаешься в дело. Это больше похоже на то, если бы ты шёл по горной дороге, которая внезапно превратилась бы в грязную жижу, и вот ты уже несёшься в неизвестность с безумной скоростью, и немного погодя это становится твоей реальностью. А потом, однажды, так же без предупреждения, ты оказываешься выброшенным в открытый космос, и немного погодя открытый космос становится твоей реальностью.
Вот где я теперь нахожусь. Открытый космос – моя реальность. Пустота. Не-я. Я пребываю в недвойственном, неотносительном сознании. И это невозможно объяснить. Я даже для себя не могу облечь это в слова. Никто не может сказать "Я просветлённый", потому что нет никакого "я". Не существует просветлённого человека. Человек, пишущий эти слова, говорящий со студентами, не просветлённый. Моя личность, моё эго, то, что кажется мной, это просто оставшийся образ – физическое явление, основанное на остаточных энергетических паттернах. Джед МакКенна это как внешний костюм, который надевает невидимка для более или менее адекватного взаимодействия с людьми.
Вот, несколько слов обо мне.

0

5

Из дополнительного материала ко второй книге трилогии Джеда МакКенны "Духовно неправильное просветление"
Интервью с Джедом МакКенной

Редактор: «Духовно неправильное просветление» странно начинается. Сначала строчка «Зовите меня Ахаб» и первая глава, потом следующие две главы, которые как-то выбиваются из общего порядка, почти отталкивают. Какой в этом был смысл?

Джед МакКенна: У меня есть много заметок и я написал большое количество материала, который не вошёл в книги. Обычно, по мере формирования книги, как и в любом творческом процессе, материал, который не подходит, выбрасывается. Я думал, так и произойдёт с некоторыми или всеми тремя первыми главами, особенно со второй и третьей, главами о Калифорнии. Я был немного удивлён, что они остались.

Р: Но вы же сами их оставили.

Дж.М: И да и нет. Я соучастник в данном процессе создания книг, но в большей степени я наблюдатель. Я получаю ясное указание и следую ему, будь то написание книг или что-то ещё. Я качаюсь на волнах океана, где разница между собой и другими становится просто теоретической. Даже в «царстве сна» мой персонаж практически полностью растворился в океане, так что, к примеру, с внешней стороны можно сказать, что Джед МакКенна написал эти книги, но с моей перспективы такого разграничения нет. Разграничения это феномен царства сна, и даже хотя я существую в нём и сочиняю книги для воображаемых читателей, я не понимаю, чем отличается одна вещь от другой, как я понимал это до пробуждения. Это касается отделённости и интегрированности, восприятия вещей отдельными там, где отдельности не существует. Это интеграция, ре-интеграция, это то состояние, по направлению к которому все постоянно движутся – от ложной отделённости обратно к единству. Это постоянное движение напоминает снижающуюся орбиту – круг за кругом, всё ближе и ближе, мы захвачены невидимой силой, непрерывно утягивающей нас внутрь, обратно к нашему центру, к единому центру всего. Именно эта сила притяжения, исходящая из самого центра «я», является источником возвратного движения Дао. Все находятся на этой орбите. Жизнь находится на этой орбите. Первый Шаг же, напротив, резко изменяет курс прочь с этой орбиты на прямое сближение. До Первого Шага мы находимся на этой орбите; после Первого Шага жизнь на орбите заканчивается и столкновение неизбежно.

Р: Столкновение с планетой?

Дж.М: Так кажется. Из космоса планета может выглядеть как Бог, или Истина, или Истинное Я, всё зависит от глаза наблюдателя, но направление всегда одно – к единому источнику, к гравитационному роднику, бьющему из центра планеты и притягивающему нас всех к себе. До Первого Шага человек удерживается на постепенно ускоряющейся, медленно приближающейся орбите. После Первого Шага человек выстреливает словно ракета к центру планеты без обдумывания последствий, только чтобы обнаружить в момент удара, что на самом деле нет ни планеты, ни притяжения, ни «я», ничего.
Никто не может объяснить это внятно, поэтому когда меня спрашивают, я отвечаю: «Идите и посмотрите сами». Сойдите с орбиты. Не беспокойтесь о попадании на планету, снижающаяся орбита доставит вас туда рано или поздно. Все хотят пробудиться за счёт ускорения или повышения своей орбиты, но, как ясно показывает результат, это ничего не меняет. Есть только один путь – вы должны сорваться с орбиты. Это Первый Шаг, и это должно быть целью человека на орбите, а не духовное просветление, или нирвана или что-либо подобное. Да, это самоубийственная гонка. Возврата нет, нет пути назад. Не останется ничего, к чему можно было бы вернуться. Если вас заботит быть счастливым всю оставшуюся жизнь, оставайтесь на орбите и думайте в терминах карма-дхарма-бесчисленных жизней, которым вы будете следовать в путешествии домой. Если вам всё это надоело, тогда пришло время отвернутся от всякой духовной мишуры и начать думать о сходе с орбиты, чтобы начать самоубийственную гонку.

***

Р: Значительная часть ваших читателей живёт в Калифорнии. Было почти больно слышать, как вы говорите, что ненавидите Лос-Анджелес и что частично причиной тому являются калифорнийцы.

Дж.М: Да. Я возвращался к этому позже в книге. Просто парень с восточного побережья злословит о западном, вот и всё. Я жил какое-то время в Монтесито и далее на север, и довольно сильно полюбил эти места, восток просто кажется мне более реальным. Когда я нахожусь в Южной Калифорнии, я могу думать только о том, чтобы поскорей выбраться оттуда, но это всего лишь личное предпочтение. У меня по-прежнему есть предпочтения, и я хотел бы подчеркнуть этот явный парадокс. Если когда-нибудь появится третья книга, там, вероятно, не будет слишком много моих личных предпочтений, либо те немногие, которые останутся, получатся очень явными и характерными. Южная Калифорния мне кажется Меккой эго. Сильное отвращение к эго это на самом деле последнее из моих самых дорогих предпочтений, и не похоже, чтобы оно исчезло. Это всё продолжающееся минимизация «я», о которой я говорил в первой книге. Я как бы веду летопись второго десятка своей жизни в качестве пробуждённого существа. Я способен предсказывать общие направления, но затем мне всё же приходится их проживать. Лохмотья «я» висят на мне клочьями. Мне почти приходится придерживать их, чтобы вообще как-то присутствовать.

Р: Вы говорите так, как будто процесс пробуждения продолжается даже сейчас.

Дж.М: В каком-то смысле. Пробуждение было давным давно, как ядерный взрыв, оно произошло со мной много лет назад. Процесс «пост-пробуждения», имеющий место с тех пор, похож на затянувшиеся последствия отравления радиацией. Ваш нос не отвалится сразу, а через какое-то время. Вы знаете, что он не пробудет долго, поэтому вы наслаждаетесь им, пока это возможно. Вы знаете, что будет, что это неизбежно, и вы не боитесь и не пытаетесь этого избежать. С другой стороны вы любите свой нос, поэтому вы, возможно, пришпилите его или приклеите скотчем, чтобы он оставался немного подольше. Я не пытаюсь ничего доказать и не защищаю своё мнение, я просто делюсь своими наблюдениями. Пробуждение совершенно, завершённо и необратимо, но никакое внешнее представление не может отобразить внутреннее состояние. С момента пробуждения в любую секунду я могу стряхнуть и стряхиваю с себя, словно мокрая собака, обрывки «я», лоскутья костюма.

Р: То есть, вы можете сбросить «я», а потом снова надеть?

Дж.М: Так и есть. Это продвинутая стадия распада, и я не могу остановить или развернуть это, но я могу попытаться выжать как можно больше пользы из того, что осталось. Полагаю, я смогу подделывать свою личность столько, сколько проживу, но внешняя оболочка становится всё тоньше. Что-нибудь из этого понятно?

Р: Значит, проблема только в том, чтобы взаимодействовать с людьми, с эго?

Дж.М: Да. У меня нет других причин напяливать свой персонаж. В этом нет такой уж проблемы, однако. Не взаимодействовать с людьми не слишком тяжёлое испытание для меня.

Р: И ведь это не теория, верно? Вы не предполагаете, вы описываете свой реальный опыт?

Дж.М: Да. Мой опыт это опыт существа без эго, которое может одеться в поношенное эго, когда нужно.

Р: И вы не видите здесь парадокса?

Дж.М: В «я» без «я»? Я бы так сказал: просветлённое состояние это не какое-то особое состояние, как обычно принято считать. Непросветлённое состояние это магическое, мистическое, непостижимое состояние. Пробуждён, значит просто пробуждён. Это не значит, что что-то добавилось, это значит, что всё убрали. Моё состояние естественное и лёгкое. Я не таскаю багажа. Я не нахожусь в заблуждении. Я не трачу свои жизненные силы, чтобы поддерживать вымышленную личность. Весь парадокс заключён в непробуждённом состоянии. Пробуждённый не имеет чего-то, чего нет у непробуждённого, всё наоборот. Непробуждённый обладает громадными структурами ложных убеждений. Он создаёт и сохраняет эти огромные сферы прошлого, настоящего и будущего, большой значимости и важности, глубокого и обширного ряда эмоциональных переживаний – всё сотканное из полнейшей пустоты. Нечто из ничего – вот магия, вот особое состояние. Непробуждённое состояние требует непрестанной самоотверженности и преданности, и кажется фантастически невероятным. Пробуждённое состояние – ничто в сравнении с этим.

Р: Звучит не очень-то весело.

Дж.М: Я никогда не говорил, что это весело.

Р: Вы говорите, что это не весело?

Дж.М.: Нет. Жизненная сила, которую я не использую для проецирования ложного «я», теперь годится для более весёлых и интересных целей. Когда весь этот мелочный эгоистический вздор остаётся позади, ему на смену приходит совершенно другая вселенная.

***

Р: Итак, вернёмся к первым выбивающимся главам…

Дж.М.: Да, именно выбивающимся. Это, может быть, отражает высшее намерение в действии. Я рассматриваю эти первые главы как общий план в фильме, предоставляющий зрителю обзор места происходящих событий. Первая глава, «Очертания проступают», что является названием первой главы «Моби Дика», похожа на удар гонга, чтобы пробудить читателя и дать ему понять, что шоу началось и что оно немного необычное, что происходит нечто иное. Затем две калифорнийские главы продолжают эту дестабилизирующую странность. Единственный вопрос, лежащий в основе этих глав, сформулирован во второй главе: «Конечно, вы все медитируете и выполняете всякие духовные практики, но ведь вы знаете, что в действительности это никуда не ведёт, верно?» Этот вопрос выбивает из колеи. Читателя это должно резко одёрнуть – он должен посадить себя за тот обеденный стол, посмотреть на собственную «Операцию ПИДЖ» и задать себе серьёзные вопросы о том, чем он на самом деле занимается со всей этой духовностью.

Р: Значит, вы намеренно старались задеть читателя?

Дж.М: Отчасти моим намерением было в самом начале сделать ему вызов. Самоубийство, нацисты, кошачье дерьмо, подростковый страх. Это забавно или обидно? Благожелательно или некрасиво? Джед наглец или нечто иное? Нравится ли он мне? А что, если нет? На ком это может отразиться?

Р: Может ли просветлённый человек вести себя так.

Дж.М: Да, может ли этот парень быть просветлённым, если он так себя ведёт? Так говорит? Вставляет этот полувоинствующий материал в самом начале книги? Где безусловная любовь? Где сострадательное сердце? Или, подождите, может быть, это мои предвзятые убеждения насчёт духовности и просветления ненормальны. Может быть, мне необходимо вернуться назад и подумать о том, на что это может быть похоже – быть просветлённым человеком в непросветлённом мире. Может, меня дезинформировали. Может, это сладкая и лёгкая версия не имеет смысла.
Кроме того, во второй книге мне хотелось бы надеяться, что читатель прочёл первую, и имеет теоретическое представление о том, что в действительности означает просветление, реализация истины, постоянное пребывание в недвойственном сознании. Вторая книга для меня более интересна, если считать само собой разумеющимся, что Джед МакКенна – просветлённое существо. Мы уже установили это в первой книге, поэтому это должно дать нам свободу исследовать, проверить, что всё это значит, что значит находиться в этом состоянии, задать хорошие вопросы – не «Этот парень просветлённый?», но «Что значит, если просветлённый человек ведёт себя таким образом? Что мне хотят показать относительно пробуждённого состояния?»
Мне не хочется, чтобы это звучало так, как будто я всё это тщательно продумал, потому что книги в самом деле пишутся сами. Это просто моя интерпретация того, как обстоят дела, и причин, почему я оставил всё как есть.

Р: Вы интерпретируете собственную книгу, как какой-нибудь читатель?

Дж.М: Что-то типа того. Эти главы были начальными с самого первого черновика, да так и остались. Я много раз просматривал их, спрашивая, не слишком ли, и наконец, понял, что в книге под названием «Духовно неправильное просветление», слишком было бы, вероятно, в самый раз. К тому же, я доверяю тому, что поместило их там, больше, чем тому в себе, которое хотело изменить их.
И действительно, почему не поместить их прямо в начало? Книга называется «Духовно неправильное просветление», но что это на самом деле означает? Это означает, что попасть туда и быть там это совсем не то, что нам говорили. Глядя на современную духовность, везде видишь ту же бесконечно перемалывающуюся пресыщенную чушь – любовь, сострадание, не-ум, высшее «я», уровни сознания и так далее. Вредоносная грязь, в которой, как легко видно по результатам, не возможны ни ясность, ни прогресс. Нет большего провала в истории человечества, чем духовный поиск, поиск истины, но все продолжают, как и раньше, используя те же карты и указания, те же путеводители и маршруты. Это бред. Раньше или позже ты дойдёшь до той точки, когда скажешь: «Эй, погодите, это безумие. Я хочу выйти из этого круга и начать двигаться. Как я могу вырваться из этой карусели банальных наклеек на бампер и действительно принять ответственность за свою жизнь?» Если ты читаешь книги Джеда МакКенны, значит ты стоишь на самом краю самоопределения. Не потому что это важно, или ради удовлетворения, или ради уютной следующей жизни, но просто потому, что это честно. В конечном итоге, всё, о чём мы говорим, это о честной жизни. Быть честным.

Р: Так где же выход? Как нам освободиться?

Дж.М: Вот Геркулес в Авгиевых конюшнях. Он мог провести весь остаток жизни, вычищая лопатой дерьмо, никогда так и не продвинувшись вперёд, так как дерьмо всегда прибывает быстрее, чем кто-либо способен его отгрести. Что он сделал вместо этого? Он направил русло реки так, чтобы она текла через конюшни, и одним этим действием весь навоз вымыло раз и навсегда. Вот выход: не пытайтесь бороться с заблуждением и посредственностью. Решение проблемы никогда не находится на уровне проблемы. Поднимитесь над уровнем, где существуют заблуждение и посредственность. Думайте сами. Наблюдайте сами. Увидьте бóльшую картину. Жизнь это дело одиночки. Включите свет в доме и смотрите сами, непосредственно, без мешающих и искажающих фильтров интерпретаций и посредников. Что может быть проще?

Р: Вы говорите, что люди должны…

Дж.М: У меня нет мнения насчёт того, что должен или не должен делать человек. Некоторым людям нравится запах навоза. В контексте этого разговора – большинству. Он тёплый, знакомый и безопасный. Когда начинает пахнуть говном, застоем и смертью, как в тёмном, вонючем подвале, тогда вы начинаете хотеть сделать что-нибудь, чтобы отделаться от него. Когда это происходит, вы перестаёте косить под свами и начинаете представлять свои собственные интересы. В этом смысле могу дать вам простое руководство: откройте глаза, смотрите, найдите, почему так плохо пахнет. Питайте своё недовольство. Культивируйте негативную самооценку. Повышайте чувство отвращения к духовной практике. Исходите из гипотезы, что всё, чем вы являетесь – ложь, и всё, что знаете – неверно, и попытайтесь доказать обратное.

***

Р: Как вы думаете, будет третья книга?

Дж.М: Не знаю, возможно. Мне, похоже, нравится писать, поэтому, полагаю, для меня ещё не всё окончено. Я работаю над некоторым материалом, может быть, что-то действительно материализуется.

Р: Как вы думаете, будут ли ещё сюрпризы, как с «Моби Диком»?

Дж.М: Не знаю. Я вообще не чувствовал приближение «Моби Дика», пока он не свалился мне прямо на голову.

Р:, Помимо откровений о «Моби в Дике» в «Неправильном просветлении» удивляет ещё одна вещь – вы подталкиваете читателя от просветления в сторону состояния, которое вы называете Человеческой Взрослостью.

Дж.М: Человеческая Взрослость это реальный выход. Любой, кто вовлечён в духовный поиск, в действительности ищет именно этого, но, вероятно, не знает об этом. Я хотел высказать мысль, что Человеческая Взрослость это то, чего все на самом деле хотят, но не так много людей имеют. Ребёнок должен умереть, чтобы смог родиться взрослый, а это происходит очень редко. Это катаклизм, процесс смерти-перерождения. Родившись, Взрослый Человек начинает жизнь роста и открытий. Вселенная это игровая площадка для Взрослого Человека. Так или иначе, это стало главной темой в книге, потому что всё направлено именно на это. Религия и духовность не продвигают нас ни на шаг. Просветление это путешествие без остановки. Человеческая Взрослость это странствие, исследование и игра. Это значит жить, раскрывая свой потенциал и расширяясь безо всяких ограничений. Всё хорошее, что можно сказать о просветлении, религии и духовности, является естественными качествами Взрослого Человека – воплощение желаний, поток и безусильное функционирование, основанные не на страхе позитивные эмоции, такие как благоговение, благодарность и агапе, что отражает понимание единства вещей. Очевидно, что именно этого все в действительности хотят, а не реализации истины, поэтому я попытался об этом поговорить.

Р: Вы должны испытывать огромное чувство удовлетворения от создания таких великолепных книг, но на самом деле я поднял этот вопрос из-за подозрений, что это не так.

Дж.М: Вы правы, не испытываю. У меня нет такого отношения к книгам. Нет чувства гордости или обладания, ни само-поздравительного чувства выполненного дела. В попытке ответить на этот вопрос я лишь силюсь представить себе, какое чувство или привязанность мог бы испытывать автор к этой работе. В любом случае, книги неплохи, и это всё. Я был создан, чтобы написать их, и я их написал. Они соответствуют требованиям. Я доволен, что неплохо справился, и мне больше нечего добавить. Я адекватно сыграл свою роль.

Р: Адекватно – это значит, могли справиться лучше?

Дж.М: Это значит, мог справиться хуже. Мне неплохо удалось позволить процессу работать самому. Книги такие, какие должны быть.

Р: Неужели вы совсем за пределами похвалы или оскорблений?

Дж.М: Не знаю насчёт пределов, это как-то не совсем верно. Я больше не обладаю тем аспектом «я», который можно похвалить или оскорбить, возвысить или унизить. «Смерти негде войти», что-то вроде того. Я не думаю о себе как о писателе, учителе или как-то ещё. Я просто сделал то, на что было указано. Если на это всё ещё указано, я буду продолжать это делать. Если нет, то не буду. Я в общем-то не против покончить со всей этой духовностью. Стоит повторить, что я не духовный человек. Если бы это не было нужно для написания книг, я бы не имел с этим вообще никакой связи.

Р: Странно думать о духовном мастере, учителе и авторе как о не-духовном или анти-духовном. Вам должно быть не с руки писать для этой аудитории.

Дж.М: Конечно, а теперь подумайте шире и представьте мою ситуацию, когда я пытаюсь продолжать играть эту роль передатчика. Я фактически уже почти не помню состояния до пробуждения. И это не неопределенное ощущение на чувственном уровне, это довольно конкретный и явный зазор между моей парадигмой и парадигмой непробуждённого человека, и он всё растёт, по мере того, как угасают мои воспоминания о жизни в другой парадигме.

Р: Это, должно быть, очень непросто.

Дж.М: Только когда дело касается эго. Для меня это совершенно не имело бы значения, если бы не книги. Чтобы написать книги, я должен говорить через эту пропасть, а она становится невозможно широкой.

Р: Значит, писать книги довольно трудно, поскольку…

Дж.М: Поскольку почти уже нет сопереживания. У меня практически нет воспоминаний о том, что значит верить во что-то. Большинство читателей, возможно, посмотрят на того, кто верит в телевизионных проповедников-целителей и буклеты супермаркетов так же, как я вижу каждого человека. На мой взгляд, все веры бессмысленны. Я больше не способен провести какое-либо реальное различие между достоинствами одной или другой. Они все одинаковы, потому что все – ложь. Читающие это, вероятно, смотрят на тех, кто посылает свою пенсию телепроповедникам, и удивляются, как можно быть такими легковерными, но на мой взгляд, все такие же легковерные. Я больше не вижу никакой разницы между любыми двумя человеческими верованиями, больше не способен. Нет лучшей или худшей веры, больше или меньше истинной. Это всё призраки внутри царства сна, которые не имеют реальности или плотности вне его. Не могу провести никакого другого различия, кроме этого. Но однако, похоже, моя задача пытаться говорить через это всё расширяющееся разделение, связаться с умами, которые не видят этой пропасти, или не совсем верят, что она есть. Вот что происходит: пропасть расширяется. Идея о том, что Священная Римская Церковь каким-то образом лучше, или истиннее, или правильнее, чем культ самоубийства, пропала во мне. Я больше не способен воспринимать или притворяться, что воспринимаю, подобные различия. Я знаю, что одна вера имеет больше сторонников, чем другая, но это ничего не значит. На мой взгляд человек либо в процессе пробуждения, либо нет. Это единственное различие, которое я ясно вижу. Человек либо прямо встречает реальность, либо отрицает её.

***

Р: Многие люди, познакомившись с вами в книгах, желают познакомиться с вами лично. Нам приходили некоторые довольно интересные предложения того, что люди могли бы отдать или сделать, чтобы побыть с вами хотя бы короткое время.

Дж.М: На это не было указано.

Р: Временами вы говорите как робот.

Дж.М: Даже мне так кажется, но факт остаётся фактом – я предназначен делать то, что я делаю, писать, но я не предназначен, чтобы исполнять общественную роль.

Р: Предназначен?

Дж.М: Предназначен, создан, дхармически склонен, как угодно. Мне нравится писать, но мне не нравятся люди, точнее говоря, эго. Эта антипатия к эго кажется мне нормальной. Я вовсе не считаю всё это странным, так что вряд ли это изменится. Вообще-то, я бы посоветовал каждому развить в себе такую же антипатию. Во вселенной есть только одна ложная, мелочная, боящаяся, нечестная вещь, и это эго – ложное я. Думаю, каждый, кто действительно захочет узнать его, натолкнётся на его отторжение, а это определённо движение в направлении пробуждения.
В любом случае, я частное лицо и мне нечего сказать кроме того, что есть в книгах. Я говорил об этом во второй книге. Просто не так много можно сказать, и я всё это высказал. Я могу продолжить писать, развивать темы, глубже рассмотреть некоторые вопросы, но это всё об одном. Любой, кто хочет встретиться со мной разыскать меня, задать мне вопросы, извлечь пользу из того, что, как он полагает, я могу ему предложить, действует исключительно из отрицания. Легко убедить себя в обратном, что домогательство прямых отношений с каким-нибудь нашумевшим духовным чуваком является признаком твёрдой решимости, но убеждает вас в этом Майя. Что я могу сказать кому-то? Мы уже достаточно определённо установили, что книги не оставили ни одного имеющего силу вопроса, так что же я буду, ссылаться на номера страниц? Если сейчас кто-либо придёт ко мне в поиске чего-либо, я могу ему лишь сказать: «Тебя послала Майя. Это её рука крутит тобой, поворачивает твою голову, двигает твоими губами. Тебе предстоит серьёзная работа, а ты пришёл сюда только для того, чтобы избежать этого».
Если люди не хотят серьёзно относиться к этому, это совсем не обязательно, это абсолютно их дело, но с самого начала этого проекта публикаций я чётко определил, что не позволю себе втягиваться в людские игры по избеганию. Все хотят поговорить об этом, но здесь не о чем говорить. Очень просто поехать куда-то, заплатить денег, поступиться комфортом, распластаться у чьих-то ног, подчиняться, обожать, превозносить, что угодно, и думать, что это преобразуется в нечто позитивное, какое-то движение вперёд, но это всё действия эго с целью отвлечь внимание от реальных задач с помощью занятости и пустых телодвижений; это ложные акты сдачи, позволяющие нам убедить себя, что мы смело шагаем к свету, в то время как благополучно съёжились в тени. Для этого я никому не нужен. Любой, кто имеет подлинное желание решить проблему с «я», уже имеет всё, что я могу предложить. Используйте духовный автолизис и попытайтесь выяснить истину. Всё остальное направляет в другую сторону.

Р: Вы говорите так, как будто это совсем просто, но в реальности это самая трудная вещь, которую только может совершить человек.

Дж.М: Да, это решающий момент. Здесь речь не о пробуждении, здесь речь о Первом Шаге. Если вы сделали Первый Шаг, всё остальное последует за ним. А до тех пор это всё академия. Первый Шаг это реальная отправная точка всего процесса. Всё остальное касается того, делаете ли вы Первый Шаг или нет. Чтобы дойти до Первого Шага, чтобы пересечь стартовую линию, вам нужно взрастить в себе понимание и реальное представление о силах, против которых вы поднялись – Майи, эго, природы самообмана, страха, в противном случае никакое количество преданности или посвящения нисколько не поможет. Если у вас есть только ум, и нет сердца, вы будете лишь бегать по кругу. Если в вас есть только сердце и нет ума, в лишь закопаетесь в более глубокую нору. До тех пор, пока вы не пересечёте стартовую линию, не сделаете Первый Шаг, это всё лишь хобби, как гольф или собирание марок. Сама духовность это лишь ещё один инструмент отрицания, наиболее эффективный из всех, вот почему поиск истины является величайшим провалом в истории человечества.
Вот простой тест. Если это умиротворяет и утешает, если это даёт вам ощущение тепла и уюта, если это приводит вас в приятные эмоциональные и ментальные состояния, если это покой, любовь, мир, тишина или блаженство, если это принесёт вам более светлое будущее или лучшее завтра, если это даёт вам хорошее ощущение себя или повышает вашу самооценку, говорит вам, что вы окей, говорит вам, что всё хорошо так, как оно есть, если это предполагает усовершенствовать, возвысить себя или принести вам пользу, или если это предполагает, что кто-то лучше или выше вас, если это вера, или убеждение или поклонение, если это повышает или изменяет сознание, если это борется со стрессом или углубляет расслабленность, или если это направлено на терапию или исцеление, или если это обещает счастье или избавление от несчастья, если это что-либо из этих простых вещей, тогда это не пробуждение. Тогда это жизнь во сне, а не сокрушительный выход из него.
С другой стороны, если вы чувствуете так, будто с вас живого снимают кожу, как будто вас долго-долго потрошат, если вы чувствуете, что ваша личность распутывается, если вас скручивает физически, истощается ваше здоровье и терпит крушение ваша жизнь, если вы чувствуете что внутри вас умирает любовь, если кажется, что смерть была бы лучше, тогда, возможно, это процесс пробуждения. Либо у вас несварение желудка.

0

6

Из дополнительного материала ко второй книге трилогии Джеда МакКенны "Духовно неправильное просветление"
Дзен и искусство самоувечья

Это сокращённое письмо, написанное Джедом МакКенной в ответ человеку, назвавшему себя «серьёзным искателем», который сделал страстное предложение передать ему всё своё имущество и самого себя в обмен на принятие в ученики.

Дорогой Уильям.
В вашем уравнении не нужно прибавлять меня, нужно вычесть вас. Начните с перепроверки своих предположений. Из вашего письма я понял, что вы серьёзный человек, серьёзный искатель. Это первое предположение, которое вам захочется подвергнуть сомнению. Вы уверены, что вы – серьёзный искатель, и вы полагаете, что я думаю о вас так же, но вы ошибаетесь. Я прекрасно различаю серьёзность, и сразу узнаю игрушку в руках Майи. Вы думаете, что вы на вершине чего-то, а единственное, на вершине чего можно находиться, это Майя, и вы пригвождены ей, словно мышь огромным домом.
Я получаю множество предложений от людей, которые хотят быть рядом со мной. Возможно, каждый человек с репутацией специалиста по духовным вопросам получает подобные предложения, я не знаю. Люди хотят бросить всё – имущество, деньги, даже саму свою жизнь. Они не знают, что с ними делать, и я полагаю, они воображают, что можно всё это вывалить на кого-то, кто кажется более компетентным, как мать, оставляющая своё дитя у порога богача. Это может показаться высшим жертвоприношением, великим актом самоотверженности, но на самом деле это последний окоп потерявшего голову страха, это эго укрепляет свою хватку на десятилетия вперёд.
Однако, ваш поступок предполагает, что вы в неприятном положении. Вам повезло. Всегда лучше быть в таком положении. Испытывать подобный дискомфорт означает скорое начало движения. Это хорошо. Эта мотивация движет путешествием пробуждения, состоящим из серии шагов, предпринимаемых не добровольно, но вынуждаемых такого рода дискомфортом, заставившим вас написать мне. Мотивация вашего письма хороша, но бросаться ко мне это не выход. Что я буду с вами делать? Какую инструкцию я вам могу дать?
Может быть, я скажу вам отрезать по унции* от своего тела каждый день до тех пор, пока вы не сможете ответить на вопрос «Что есть истина?». Это быстро сфокусировало бы ваше внимание – под вами бы загорелся огонь. Если бы вам пришлось отрезать по унции от тела каждый день, как вы думаете, сколько времени вы бы тратили на медитацию? На посещение сатсангов или на чтение последних духовных бестселлеров? Не очень-то много. Очень скоро вы бы стали машиной по просветлению. Сон и еда уменьшились бы до самого минимума. Отношения и деятельность, считавшиеся когда-то важными, были бы совсем заброшены. Вас охватила бы жгучая мания достижения одной цели. И вскоре любой вопрос, кроме «Что есть истина?», стал бы казаться вам до смешного неуместным. Вот ваш новый дзен – дзен для нового тысячелетия. Было бы интересно увидеть, сколько песочных садов и книг с афоризмами продавалось бы при таком подходе.
________
*1унция = 30г; 1фунт = 450г
________

Что есть истина? Вот единственный коан, который когда-либо кому-либо был нужен. Каждый день, когда вы не ответили на вопрос – ещё унция. Потратьте минуту и подумайте, что это могло бы значить: каждый день в определённое время садиться со скальпелем и ампутировать унцию своего тела. Вам пришлось бы быстро научиться как спрашивать и получать ответы, как работает процесс и как не работает, как его поддерживать и не мешать ему. Вам пришлось бы научиться разучиваться, и для этого вам потребовалось бы огромное количество ресурсов. Вы бы отказались от умных духовных концепций ради голых фактов, от красивых восточных фраз ради точных научных терминов. Это процесс ясного видения, а не просто попадание пальцем в небо. Ясное видение требует времени и ресурсов, и ум должен практически беспрестанно работать на уровнях, далеко выходящих за пределы повседневных.
Сработает ли это? Ну, скажем, сработало. Скажем, сработало за 500 дней. И вот, вы, отрезав себе более 30 фунтов, реализовали истину. Теперь вы знаете напрямую, сами, без малейшей возможности ошибиться, истину. Вы свободны от иллюзии, пробуждены от сна. Вы вступили в ряды духовно просветлённых. Вы смотрите на свои руки и ноги с отрезанными пальцами, на безносое лицо, безухую голову, и что вы скажете? А вот что вы скажете:
«Да, это было довольно глупо».
Я рад сообщить вам это с самого начала. Пробуждение это довольно глупо. В нём нет смысла. Оно не просто бессмысленно, оно сама бессмысленность. Кто совершил бы подобное? Только тот, кто абсолютно не мог этого не сделать. Когда вы станете человеком, который не может не сделать этого, тогда будет совсем другое дело, но пытаться делать это до того, как вы будете абсолютно должны, нелепо, как отрезать части своего тела.
Каким бы варварским и немыслимым не показался бы вам метод «по унции в день», могу вас заверить, что все, кто когда-либо пробудился от иллюзии царства сна, были одержимы в равной степени невыносимыми ментальными и эмоциональными силами. (Подумайте об этом в следующий раз, когда какой-нибудь поп-гуру будет рассказывать о моменте своего чудесного озарения: «Я гулял по парку, смеялись дети, пели птицы, как вдруг...»)
Вот где необходим процесс духовного автолизиса. Духовный автолизис в конечном счёте касается ясного видения, видения того, что есть, а это происходит тогда, когда мы перестаём видеть то, чего нет. Мы можем использовать его, чтобы поднять обычные силы ума до экстраординарного уровня, чтобы увидеть жизнь, мир и самих себя такими, какие они есть на самом деле. Многие люди могут построить ядерный реактор, написать симфонию, завоевать народы, прооперировать мозг, но очень немногие могут видеть то, что есть.
В своём письме вы упоминали слова Алана Уоттса о том, что мы это отверстия, через которые вселенная видит и переживает саму себя. Было бы более полезно сказать, что мы это плохо отшлифованные линзы, через которые вселенная, или «я»-вселенная, наблюдает себя, через которые недифференцированное создаёт иллюзию дифференцированности. Интересно поиграть с этой идеей. «Я» это искажение, намеренное искажение. Точный вариант искажения линзы создаёт точный вариант индивидуальности, «я» это само искажение. Все свойства личности, если понимать их таким образом, это изъяны, дефекты линзы, существующей для того, чтобы быть несовершенной. Иначе несовершенств не существует, поэтому было создано искусственное несовершенство – эго. Ищущий может жаждать стать совершенной линзой, но, разумеется, совершенная линза это не-линза – нет ни несовершенства, ни линзы; лишь то, что есть. Ваши несовершенства являются не только тем, кто или что вы есть, но почему вы есть. Конечность и несовершенство линзы являются причинами существования линзы. Исчезновение линзы означает, что вселенная перестаёт быть наблюдаемой, так что же мы совершаем этим актом? Кому это нужно? Кому выгодно? Всё это подкрепляет моё раннее утверждение, что пробуждение бессмысленно – обмен отделённого «я» на интегрированное «не-я», конечного бытия на бесконечное небытие – и можно сказать, что совершенство не недостижимо, но оно неизбежно. Совершенство есть то, что есть. Нет ничего другого. Поистине, нет такой вещи как несовершенство. Смысл конечных и несовершенных линз в том, чтобы создавать искусственные области конечности и несовершенства, в которых возможна игра.

(В полученном письме приводится цитата индийского мудреца для подкрепления аргумента, а затем письмо продолжается так, как будто эти слова являются доказанным фактом).

Не размахивайте передо мной мёртвыми людьми, как могущественными союзниками. Вам это не поможет. Они не смогут вступить в бой. Если вы сами не можете привести довод, вы не сможете призвать мертвеца, чтобы он сделал это за вас. Это ложный аргумент, называющийся ipse dixit: «Он сам сказал». В законодательстве это называют «свидетельство усопшего» и это недопустимо. Вы не можете передать полномочия призраку. Вы заимствуете авторитет у того, с кем нельзя поспорить не в силу его заслуг, а по причине его отсутствия. Ваш аргумент неопровержим, потому что человек, приведший его, недоступен. В говорите, что если бы он был здесь, то он мог бы привести этот довод, но его здесь нет. Вы можете заимствовать слова, идеи и цитаты у окончательно ушедших, чтобы проиллюстрировать свою мысль, но если это ваша мысль, ваша проблема, то вы сами должны приводить аргумент.
В любом случае, даже если бы он был здесь, он не смог бы привести свой довод. Я знаком с возлюбленным учителем, о котором вы говорите. Обещаю вам, что если бы он был здесь, я искромсал бы его в мелкий винегрет, поглаживая живот и почёсывая затылок. Никаких усилий не потребовалось бы. Никакого спора. Вы могли бы сделать то же самое через сутки, если бы перестали лениться и начали думать самостоятельно.
Ваша духовность это ещё одна фальшивая одежда, ещё один слой лжи «я». Ваша духовность определяет размеры вашей камеры, и тот факт, что вы не замечаете этого, говорит о том, что вы не имеете представления о том, где вы и по чьим правилам живёте. Вы не осознаёте своё истинное положение, природу своего статуса пленника. Вы отчаянно цепляетесь за свою ложь, защищая её эмоциональной энергией. Почему? Потому что эта ложь – вы. Она это то, кем вы являетесь. Не вы содержите несовершенство, вы есть несовершенство. Спросите себя, зачем вы вообще мне написали? В чём смысл? Ничто из того, что я говорю, для вас не ново. Однако, вот, вы пишете страстные письма ко мне, пытаясь вновь поставить свою ложь на ноги. Если вам нравится ваша ложь, что ж, прекрасно, но вы не сможете сделать её правдой силой своего убеждения. То, кем вы являетесь – ложь, это факт. Вы – вымышленный персонаж, с удивлением отрицающий это. То, что вам кажется вашей уникальностью, на самом деле не более чем ряд случайно установленных поворотных тумблеров, а особые свойства, которые вы называете «собой», не несут в себе ничего более особенного, чем различия между двумя снежинками в бесконечной снежной буре.
Серьёзный человек должен всегда помнить, где он и кто управляет шоу. Это дом Майи. Она контролирует всё. Она имеет все преимущества. Мы – пациенты дурдома Майи, и любая инструкция сидеть смирно и успокоить ум исходит напрямую от неё. Тишина и покой это антитезы процесса пробуждения, и тот, кто защищает мир, сострадание и спокойный ум, лишь перепродают свои дозы предпочитаемого сна. Есть даже такие популярные духовные учителя и авторы, которые увещевают ничего не делать вообще, они говорят, что само усилие это проблема, что неудовлетворённость, движущая духовным поиском, это единственная вещь, которая стоит между нами и целью поиска. Не удивительно, что подобные заявления популярны. Разве могут быть сомнения, от кого в действительности они поступают? В своём письме вы указали, что верите в важность линии преемственности учителя, так вот, есть единственная истинная линия преемственности – Майя. Если вы желаете понять линию преемственности любого духовного учителя, вам нужно просто представить его марионеткой, свисающей на ниточках, которых он не осознаёт, разглагольствующей о свободе воли, а над ним всё контролирующая рука Майи.
Даже когда вы пишете мне письмо, а я пишу вам, мы растворяемся в бочке с едким химическим веществом под названием кислород. Мы генетически запрограммированы на самоуничтожение. Наши жизни глотает время, и каждый вздох может стать последним. Неизбежный факт в том, что мы все практикуем Новый Дзен, который я описал выше. Каждый день мы теряем унцию, грам, или фунт, и однажды – пуфф! – исчезнем, словно нас никогда и не было. Есть только один коан, и для всех он один и тот же:
Что есть истина?
Ваш и т. д.

0

7

Из дополнительного материала ко второй книге трилогии Джеда МакКенны "Духовно неправильное просветление"
МАННАХАТТА

Я интересовался, что есть особенного и прекрасного в моём городе,
и вот, смотри! всплыло его исконное имя!
– Уолт Уитмен, «Маннахатта» –

Мне слишком нравится Манхэттен, чтобы поселиться в нём. Самое большее, я могу лишь пожить там несколько месяцев. Именно этим я теперь и занимаюсь. Сейчас лето 2001 года. Башни-близнецы ещё стоят, но уже ненадолго. Первая книга, «Духовное просветление – прескверная штука», уже написана, но ещё не издана.
Последние несколько месяцев я провёл в доме с собакой в Пуэрто Рико. Решив отправиться сюда, я позвонил своей сестре, которая здесь живёт, и договорился на счёт обеда. После чего она сообщила мне, что на верхнем этаже в микрорайоне Трайбека сдаются апартаменты на три месяца, если мне нужно место. Она сказала, что её друзья, которые владеют комнатой, отчаянно ищут жильца, потому что сделка через агентство в последний момент провалилась, но они всё равно поедут в путешествие.
– Хорошо, – сказал я ей. – Я позвоню Родни и попрошу всё уладить.
– Ты не хочешь сперва взглянуть?
– Ты же говоришь, всё в порядке, не так ли?
– Да, но…
– Значит, всё нормально. Увидимся за обедом на следующей неделе.
Вот яркая иллюстрация двух абсолютно несравнимых способов действия в мире: недоверие отделённого «я», и доверие интегрированного «я». Моя сестра осмотрела бы квартиру, поторговалась, может быть, пригласила экспертов проверить то и это, нашла бы альтернативу, чтобы сохранить за собой право выбора, отдала бы залог третьему лицу и наняла бы адвоката, чтобы заверить аренду. Она может называть владельцев своими друзьями, но, как она, вероятно, скажет, бизнес есть бизнес. Это самая фальшивая экономия, потому что единственное, что она экономит, это деньги, теряя при этом своё здоровье, жизненные силы, со всеми этими ужасными, основанными на страхе расчётами и манёврами. Разумеется, всё это касается не столько денег, сколько её имиджа.
Так она не только снимала бы квартиру, так она делает практически всё. Она живёт во вселенной, где в любой ситуации могут случиться тысячи плохих вещей. Она находится в состоянии постоянной бдительности. Она проводит жизнь, представляя себе, что может пойти не так, и обеспечивая, чтобы это не случилось. Для неё вселенная это враждебное место, в которой, хотя она никогда бы так не сказала, она совсем чужая и не имеет ни прав, ни возможностей. Хотя это не совсем так. В сущности, почти все признают мою сестру яркой, привлекательной и очень успешной женщиной. То, что я сейчас о ней сказал, так же верно для многих других людей. Этот способ действия видится мне как злокачественная опухоль системы – рак жизни – но возможно, он кажется нормальным и приемлемым многим людям, может, даже большинству. Не абсолютно явный страх, но больше тупой ужас, просачивается наружу из центра во все уголки человеческого бытия. Когда живёшь так, это кажется нормальным. Освободившись, не можешь поверить, что когда-то так жил.
Для меня это самая простая вещь на свете. Я собираюсь поехать в город, снимаю трубку и нахожу место для проживания прежде, чем мне даже в голову придёт, что надо найти место для проживания. Я получаю то, что мне нужно, до того, как я узнаю, что мне это нужно, и лучше, чем я мог бы представить. Я никогда не принимаю такое безусильное функционирование как должное, поэтому по многу раз в день меня пропитывает глубокое и искреннее чувство благодарности. Я достиг такого гладкого течения жизни главным образом благодаря почтительности, наблюдая, как всё работает, и благодаря тому, что держался подальше от своего маленького, боязливого, пресмыкающегося ума. У меня нет сильных искажений в ментальном и эмоциональном багаже, который я таскаю с собой, поэтому, полагаю, это позволяет всему работать как надо – гладко и легко.
Может быть, я простофиля? Лопух? Вовсе нет. Если дела пойдут плохо, или хозяева квартиры несправедливо удержат мой залог, или случится что-то неправильное, что может случиться в подобного рода обстоятельствах, то я сделаю ещё один телефонный звонок. Я натравлю на них адвоката-питбуля с инструкциями вызвать сожаления. А может, я просто пожму плечами и забью на это дело. Я никогда не знаю, как я буду действовать, до тех пор, пока это не произойдёт, поскольку у меня нет множества правил или руководств, где написано, как себя вести, или, может быть, только одно: терпение, дыхание, ожидание, позволение вещам войти в своё русло и тенденциям проясниться.
Я хочу сказать, что я не обязательно добросердечный человек. Я могу быть совершенным мудаком, по крайней мере теоретически, но должен сказать, этому не бывает так уж много причин. Я не думаю о вещах таким образом – сделки рушатся, люди предают друг друга, адвокаты-питбули – и они не появляются в моей реальности. В этом не было бы смысла, так как меня это ничему бы не научило. Поэтому, когда я позвонил сестре, и она сказала, что знает место, я уже всё знал о нём. Я знал, что оно будет идеальным, что с владельцами мы легко поладим, что оно будет в лучшем районе, чем я бы мог выбрать сам, и что из этого выйдет куча всего хорошего, не потому что я всё так организовал своим шикарным умишкой, но потому что я этого не делал. А если окажется, что после хорошего начала всё провалится, я не буду думать, что что-то не сработало, но что в работе нечто большее и лучшее.
У меня нет правила, которое делало бы меня хорошим парнем. У меня вообще нет правил. Правила это способ определить себя, прочертить воображаемые границы. Такие границы искусственны и легко стираются. Наши самые сильные убеждения могут стереться как слой макияжа в момент трансценденции или катаклизма, или просто небольшим изменением химии мозга. Мораль, этика – у меня их нет. Сейчас я хороший парень. Если ситуация изменится, изменюсь и я. Я бы мог страстно заявить, что я никогда, ни при каких обстоятельствах, не причиню вреда другому, но события могут развернуться таким образом, что мне сегодня придётся столкнуть детей под поезд. Я сомневаюсь в этом и надеюсь, этого не случится, но всё возможно. Да, это невообразимо, но это не значит невозможно. Невообразимые вещи происходят постоянно.

У меня свой способ действия в этом мире, и он не имеет ничего общего с правилами – ни моими, ни чьими-либо ещё. Это доверие, тенденции, отсутствие искусственных границ. Если те бедные дети должны попасть под несущийся локомотив, и этот факт станет мне ясен так, как мне становятся ясными факты, значит потребуется команда чистильщиков с сильными желудками и множеством пакетиков.
Можно было бы подумать, что я могу с уверенностью сказать, что ничего столь ужасного никогда не может случиться, и я много бы поставил против этого, но нельзя быть уверенным. Ужасные вещи происходят. Объективный наблюдатель человечества мог бы заметить, что ужасные вещи ближе к норме, чем хорошие, радостные вещи. Зачем притворяться, что это не так? Страдания и ужас являются частью жизни в царстве сна, немалой частью. Нет, конечно я не думаю, что вселенная сегодня заставит меня столкнуть детей под поезд. Но это избавляет меня от неприятностей, а не детей. Вселенная, вероятно, не воспользуется моими руками для этого, но она всё равно столкнёт тех детей.
***
Не хочу сказать, что любой может достичь высшего мастерства в искусстве и науке воплощения желаний – знаю, я сам не достиг – но могу предположить, что почти каждый, не зависимо от его положения, имеет большие возможности к развитию. Понимаю, что существуют влияющие факторы – пол, род, место, здоровье, благосостояние, карма, дхарма, удача и много других, которые могут сыграть решающую роль в степени, до которой человек может реально надеяться подняться, переопределить или разопределить себя, но я так же понимаю, что большинство людей таскают с собой много всякого ненужного хлама, который служит лишь для того, чтобы ограничить их потенциал к развитию.
Некоторые люди, поиграв с воплощением желаний, отказываются от него, когда оно перестаёт для них работать. Они хотят миллион долларов или нечто столь же незрелое, и если это не появляется, они начинают думать, что выдавали желаемое за действительное. Существуют правильные желания, и существуют желания страха, и миллион долларов это желание страха. Правильное желание подлинно и представляет собой истинное развитие уникального характера человека. И это очень важно. Открыть в себе правильные желания, значит перестать быть тем, кем вы не являетесь.
Прежде чем продолжить, должен сделать ещё одно замечание: ничто из того, о чём я говорю, будь то реализация истины, или наши истинные взаимоотношения со вселенной, не является ничем иным, как нашим естественным, принадлежащим нам по праву, непреложным качеством. Это не то, чему мы должны пойти и научиться, или заработать, или завоевать, это просто то, что есть. Дзен мастер, написавший в качестве своей эпитафии «Всю свою жизнь я продавал воду возле реки. Ха! Какая шутка!», имел в виду именно это. Это естественно. Это то, что есть. Реальность выходит за пределы наших самых необузданных мечтаний, и она может быть вашей, потому что она уже ваша. Единственное, что этому мешает, это вы.

***
Итак, я снял апартаменты на три месяца с намерением немного погрузиться в высокую культуру – театры, музеи, библиотеки, хорошие рестораны. Я очень люблю делать всё это в одиночестве. Всё вышло не совсем так, как было запланировано, но другие, лучшие, вещи получились очень неплохо, так что я был доволен. Это происходило за несколько месяцев до атаки на Всемирный Торговый Центр, поэтому ещё присутствовала атмосфера нормальности. Квартира в действительности была отремонтированным магазином – много шлифованного кирпича, ржавого железа и больших деревянных балок. Внутри было очень просторно, спальни и ванные были отгорожены, а всё остальное – кухня, столовая, официальные и неофициальные жилые площади – в одном помещении. Винтовая лестница вела на огороженный перилами верхний уровень с одного края, где владельцы держали книги и небольшой домашний офис. Из больших индустриальных окон видно было немного, обстановка на мой вкус была в слишком продуманном стиле, но всё равно это было очень хорошее жилое пространство.
Примерно в это время я получил письмо от Джолин, которая уже увидела себя в предварительном экземпляре «Прескверной штуки». Она хотела увидеть меня, поговорить со мной. Она накопила достаточно денег, чтобы совершить такое путешествие, и хотела приехать на несколько дней, даже если, сказала она, будет возможность провести со мной лишь несколько минут. Я написал в ответ, что вместо этого лучше купить рюкзак и билет EuRail и провести лето, катаясь по Европе. Ей понравилась эта идея, и она сказала, что попробует, но сперва всё равно хотела бы повидать меня.
Я согласился, и после небольшой переписки её план начал вырисовываться. Примерно за неделю или около того до своего визита она позвонила, чтобы сообщить номер рейса и время прибытия, но она ещё не нашла место, где остановиться. Не подумав, я сказал ей, что в моих апартаментах много комнат, и что она сможет остановиться здесь, пока будет в городе. Через долю секунды мой ум догнал язык.
– Погоди минутку, – сказал я. Прикрыв микрофон одной рукой, другой я потёр висок медленными круговыми (что чёрт возьми я сейчас сделал?) движениями.
– Мне нужно поговорить с твоим отцом, – сказал я. – Он там?
– Да, – сказала она нерешительно.
– Ты всё честно рассказала об этой поездке? Никаких сложностей не было?
– Нет, они знают, что я делаю.
– Хорошо, позови отца.
– Окей, – сказала она с беспокойством, – но не говорите ему, ну, знаете, ничего важного.
– Я понял. Пригласи его.
Спустя несколько мгновений её отец появился на проводе. Я представился, и мы поговорили в учтивой манере «мистер такой-то». У него было некоторое представление о том, кто я такой.
– Жожо довольно часто говорит о вас, мистер МакКенна, – сказал он, похоже, не очень-то довольный. Я сказал, что мне показалось хорошей идеей нам с ним поговорить, чтобы я мог представиться и заверить его, что я буду присматривать за его дочерью, пока она будет в городе. Я болезненно осознавал, что всё, что я говорил, звучало неверно, как будто невинный человек пытается выглядеть виновным, но ничего нельзя было поделать.
Конечно, в разговоре с её отцом не было острой необходимости. Джолин была достаточно взрослой, чтобы делать, что ей захочется, но дело было не в этом. Смысл был в том, чтобы предупредить неприятности, прежде чем они начнутся. Однако, я был благодарен, можно сказать, той ошибке, которая побудила меня поговорить с ним, так как теперь я осознал, что, наверное, в любом случае должен был бы это сделать, хоть и пока не думал об этом. Похоже, ему понравилось, что я с ним говорю, но он всё ещё остерегался. Возможно, он немного расслабился, услышав, что тот тип, который заманил его дочь в какой-то сумасшедший культ, говорил довольно разумно и ответственно. Просто предположение.
– Мы сейчас говорили с Джолин, и боюсь, я сделал небольшую ошибку.
В ответ он лишь хмыкнул.
– Я предложил ей остановиться у меня, когда она будет в городе. Здесь много свободных комнат, и это решение кажется самым безопасным и благоразумным, но, разумеется, я тут же представил себе, что это может выглядеть, ну, немного неправильно. И я решил обсудить это с вами.
На другом конце телефона раздался ещё один низкий звук, но я хотел закончить свою часть прежде, чем он начнёт свою, поэтому я поднажал. Конечно, было бы легче просто взять назад первоначальное предложение, но, отбросив все видимости, было бы намного лучше, если бы Джолин остановилась у меня, и, после секунды размышлений, я понял, что единственная видимость, о которой следовало беспокоиться, были её родители. У меня нет репутации, чтобы её защищать, а если бы и была, это, вероятно, лишь придало бы ей пикантности. Репутация Джолин должна быть в безопасности, так как она не хвастунишка и так как те, кто её знает, никогда не поверят ни во что непристойное насчёт неё.
– Ситуация в точности такова, как, я уверен, Джолин вам объясняла. Во всём этом нет ничего, ээ, – я подыскивал слово, в итоге использовав самое глупое, – романтического. В любом случае, я не должен был предлагать ей это, и я конечно же учту любые ваши пожелания на этот счёт.
Он не ответил, поэтому я продолжил, удивляясь, как я мог поставить себя в такое дурацкое положение.
– Я мог бы помочь найти ей гостиницу, или хороший мотель, или может, кто-нибудь из членов семьи мог бы её сопровождать и тоже остановиться у меня. Что бы вы ни…
Теперь заговорил он.
– Вы спрашиваете меня...?
Я прервал его. Я точно знаю, что он имеет в виду, потому что именно так выглядит ситуация и для меня тоже – как скрытая просьба ухаживать за его дочерью, или спасти его от благословления её на что-то непонятное. Я закатил глаза и продолжил тяжкую миссию.
– Я просто объясняю вам ситуацию. Что бы вы ни сказали, так и будет. Я сделал это предложение вашей дочери из дружбы и участия. У меня здесь полно места, а в городе может быть довольно непросто.
Глупо. Абсолютная глупость во всех отношениях. Но такова ситуация, и я не стал пинать себя слишком сильно. Мы ещё немного поговорили. Он немного подумал и решил, что всё в порядке, его дочь немного сумасбродна, но она хорошая девочка, и если мы собираемся делать что-либо неподобающее, то всё равно его мнение об обустройстве проживания не будет иметь значения, и что ему и его жене было бы легче знать, что Жожо не будет совершенно одна в большом городе. Он поблагодарил меня немного равнодушно, и на этом мы договорились.
Ёк.

Путешествие к шаману

Я мог либо встретить Джолин в аэропорту, либо послать за ней машину, чтобы шофёр встречал её, держа в руках табличку с её именем. Вероятно, её бы это шокировало. Но дело в том, и это очень важное дело, что путешествие к шаману является такой же частью шаманского опыта, как и сам визит. Я не шаман, конечно, но это изречение здесь полностью уместно. Эта девчонка прошла через всё, что требовалось молодой селянке с кукурузных полей, чтобы найти меня, наскрести немного денег, оторваться от семьи, от дома и полететь в один из самых устрашающих городских центров – короче, пуститься в великое путешествие. Зуд в голове должен был превратиться в мучение, чтобы вынудить её на подобное путешествие, и я не собираюсь умалять это, протащив её последние несколько футов. Моя часть начнётся с того, что я впущу её в дом.
Это не должно быть легко.
Возвращаясь из дома искусств, где давали «Зимнего гостя», я нашёл её спящей головой на своём рюкзаке возле двери лифта. Я не хотел её будить, и я не мог бесшумно пройти мимо, но мне так же не хотелось стоять и смотреть, как слюна тонкой струйкой стекает по застёжке бокового кармана. Дилемма разрешилась сама собой, когда она приоткрыла один глаз, а потом и второй.
– О, привет! – завизжала она, резко поднявшись, вытерла губы и заключила меня в объятия. – Привет привет привет привет привет!
Я поприветствовал её в ответ и, освободившись из объятий, спросил с добродушной заботой, добралась ли она живой и здоровой, что, очевидно, так и было.
Мы разместили её во второй спальне. Я дал ей запасной набор ключей, и мы пошли прогуляться по окрестностям. Найдя один прелестный средиземноморский ресторанчик, мы обсуждали её планы за оливками, греческим сыром, ягнятиной и рисом, не касаясь тем, которые она называла важными. Для этого ещё будет время. на хотела сделать кое-что ещё, пока она здесь, чего мы тоже на касались, но могу сказать, что она собиралась немного осмотреть город. Снаружи она выглядела радостной и оживлённой, но внутри, что даже такой ненаблюдательный наблюдатель, как я, мог заметить, она думала о чём-то серьёзном. Мне доставляет особое удовольствие находиться рядом с людьми в таком состоянии ума, потому что это означает, что они имеют дело с серьёзными вещами, но спешки никакой не было, поэтому я старался вести лёгкую и весёлую беседу и помочь ей расслабиться.

Смерть швейцарцам

На следующее утро она встала поздно. Я знал, что она привезла с собой кучу книг и папку распечаток из интернета, и что она работала с чтением и писанием, чтобы прийти к какому-то решению, и возможно по этой причине она легла после полуночи. Я усадил её за приподнятую барную стойку, которая была частью кухонного острова, налил ей немного сока и стал готовить омлет.
Пока мы играли в персонажей съёмщиков квартиры в декорациях домашнего быта, Джолин начала говорить о «важном». Она стала рассказывать мне о своих взглядах на буддизм. Послушав её несколько минут, мне стало ясно, что она пытается уговорить себя на буддизм, пытаясь продать его мне. Из того, с каким рвением она пыталась продать его мне, было так же понятно, что есть какие-то скрытые вещи, которые ещё не разрешились для неё ясностью. Она говорила так, что можно было предположить, что на самом деле она пытается убедить себя в чём-то, что она знает лучше, чем пытается поверить. Так работает отчаяние: испуганное сердце хочет взять верх над сомневающимся умом. Страх омрачает разум и даёт усилиться вере.
Я ничего не отвечал. Закончив с омлетом, я поставил его перед ней, позволяя ей продолжать. Она начала с того, что жизнь есть страдание, но этим трудно добиться успеха, если ты никогда не испытывал голода или физического недуга, более сильного, чем прыщ. Затем она коротко коснулась темы бодхисаттвы, что нельзя останавливаться, пока не освободятся все живые существа – это заставило нас чуть скривиться; потом несколько похвальных слов о внимательности и спокойствии, и в конце она заговорила о сострадании. Я мог бы сказать ей, что сострадание это лишь ещё один способ благополучно удерживать наше внимание вовне, вместо того, чтобы направить его уничтожающе внутрь, но если я не буду перебивать, уверен, она услышит те же диссонирующие нотки в своих словах, которые слышу я, и сможет разувериться в том, в чём пытается себя убедить. Может, она и хочет, чтобы я слушал её, но ей вовсе не нужно, чтобы я отвечал. Буддизм попался ей на пути в её путешествии по кругу, и если я не буду перебивать процесс, она вскоре снова окажется на дороге, разочарованная, но готовая продолжать путь.
Постепенно она сбавила обороты и стала ковыряться в омлете.
– Джолин, представь, что на этом столе большая красная кнопка, окей?
– Окей, – сказала она, оживившись новой игрой.
– Если ты нажмёшь её, погибнуть все жители Швейцарии.
Она сдержанно улыбнулась, прикусив губу.
– Окей, – сказала она настороженно.
– Никто никогда не узнает, что ты нажала её. Тебя никогда не обвинят и ты никогда не будешь связана со смертью миллионов милых швейцарцев.
– Да? И что?
– Почему её не нажать?
Лицо её прояснилось, и она начала было немедленно отвечать, но потом помрачнела и закусила нижнюю губу, сдерживая ответ. Это типа одного из тех дурацких вопросов о морали, которые вам задают в седьмом классе – совратишь ли ты друга обворовать магазин – только я не пытаюсь научить Джолин морали, я пытаюсь помочь ей пройти её.
Она ищет безопасного рая, и надеется найти его в буддизме, но какая-то часть её осознаёт, что это ложь. Вот то, что вам не говорят о сострадании, возможно потому, что сами не знают: сострадание не имеет ничего общего с пробуждением. Они никак не связаны. Сострадание прекрасно и против него трудно противостоять, но между ними нет абсолютно никакой связи. Золотое Правило Сострадания: Делай для Других. Золотое Правило Пробуждения: Думай за Себя. Нет такой вещи как сострадательный Будда. Если вы сострадаете до пробуждения, этот импульс указывает на ту область, где нечто ложное требует немедленного уничтожения. Если вы сострадаете после пробуждения, вы не пробуждены. Если вы надеетесь, что состояние пробуждения будет включать сострадание, то возможно, буддизм окажется хорошим местом, чтобы убивать время.
Я наблюдал за Джолин. Я не знаю много о человеческих существах, но я мог видеть, что происходило в её голове. Сначала она подумала, что этот вопрос имеет какое-то отношение к тому, ради чего она приехала сюда, даже хотя она не сказала мне об этом, да и сама могла быть в этом не уверена. Затем, она начала умом прокручивать очевидные ответы – они невинные люди, это просто вообще неправильно, я сгнию в аду и т. д. – не останавливаясь ни на одном. После этого она должна была просмотреть менее очевидные ответы – кармический дисбаланс, дестабилизация в Европе, безлюдные Альпы – и в конце, не найдя ни одного, если я ничего не упускаю, она стала перепроверять очевидные. Вид у неё был очень расстроенный из-за своей неспособности дать простой ответ на простой вопрос.
Причиной для выбора буддизма является лучшее понимание Майи – он принадлежит ей. Мы все купились на идею, что чтобы пробудиться, необходим посредник, ходатай, но единственный посредник это Майя. Убей ходатая. Убей учителя. Убей Будду. Сделай это сам. У тебя есть глаза, мозги, вычисляй сам, смотри сам. Это не один из путей, это единственный путь. Вот почему я принял меры, чтобы никто ко мне не привязался, не назначил меня личным спасителем, не вклинил меня между собой и реальностью. Это наша естественная склонность в этих полных опасностей водах – достать, ухватить что-нибудь и прилепить, вставить между собой и угрозой вечного небытия, которое прячется прямо под поверхностью. Мы хотим утвердить иллюзию, что мы не совершенно одни в бескрайнем море, но, разумеется, это именно то, чем мы являемся.
И здесь нет никаких «мы».
– Я бы чувствовала себя ужасно, – наконец произнесла Джолин больше вопросительно, чем утвердительно. Я придирчиво посмотрел на неё, она скорчилась и вернулась к работе. На все её ответы я уделял её придирчивым взглядом. Мне не нужен был её ответ, я лишь хотел, чтобы она подумала над этим. Я хотел, чтобы она построже присмотрелась к очевидным ответам. Что может быть более очевидным, чем причина не нажимать кнопку и убивать миллионы ни в чём не повинных людей?
И однако…
– Почему я должна нажимать на кнопку? – спросила Джолин. – Может быть, это лучший вопрос. Мне не нужна причина, чтобы не нажимать на кнопку, так как у меня нет причин нажимать её. Я просто буду жить, как будто нет никакой кнопки. Или, может, нет причины не нажимать её. Вы это хотите сказать? Блин. Я нажму на кнопку, так?
– Всё это отговорки, – ответил я. – Всё это не является ответом на вопрос – почему не нажать кнопку?
– Не знаю, – сказала она. – Почему нет?
– Будь я проклят, если знаю.
Она хлопнула кулаком по воображаемой кнопке и улыбнулась такой озорной улыбкой, будто только что сделала что-то действительно гадкое.
– Ну, вот, – сказал я с печалью, – нет больше йодля.
– Мне он никогда не нравился, – произнесла она сквозь огромную белозубую улыбку.
***
Спустя несколько дней наш быт вошёл в привычное русло, и мы стали видеться только мимоходом, либо раз или два в день за едой, обычно вне дома, на расстоянии пешей прогулки или короткой поездки на такси. Джолин тратила своё время гораздо более плодотворно, чем просто околачиваться возле старого немодного меня – она выходила наружу и завязывала знакомства. Устроившись здесь на целую неделю, она при помощи интернета выяснила, куда бы ей хотелось сходить, включая некоторые храмы, восточные и ньюэйджевские книжные магазины, и по крайней мере одно мистическое кафе. Её прогулки начинались с этих отправных точек. Она говорила с людьми и следовала указаниям. С метро она не слишком ладила, поэтому выбрасывала кучу денег на такси и нарезала круги по районам города скорее без всякой системы и определённо дорого.
Она не держала меня в курсе своей деятельности, но могу себе представить. Если она посещала храмы и разговаривала с монахами и монахинями, поначалу они могли принимать её за умненькую туристку, приехавшую в большой город из сельской местности, но потом они могли обнаружить нечто неожиданное. Они могли обнаружить, что хорошенькая маленькая девяностовосьмифунтовая Джолин голодна. Ей не нужна экскурсия или брошюра. Ей нужны конкретные ответы на конкретные вопросы. Если ей не удастся вытянуть их из нежных уст монаха, она заползёт к нему в мозг с фонариком и мотыгой, чтобы отыскать их там. Если же она не найдёт того, что ищет, монах будет выброшен, как обёртка от жвачки. Я знаю всё это, потому что я знаю что такое голод, и я знаю, что он растёт внутри Джолин. Она не ищет ни новых друзей, ни поверхностного знания, ни приятных переживаний. Она приходит в очень серьёзное расположение духа, и её аппетиты становятся очень мощными и специфическими. Не хочу сказать, что здесь происходит рождение нового вампира, но это зловеще подходящая аналогия.

продолжение следует

0

8

МАННАХАТТА (продолжение)

Невероятность

Когда Джолин провела здесь несколько дней, я спросил её, чем она питается во время своих набегов на духовную часть города. Не удивительно, она ответила, что не многим. При возможности, она перехватывала кофе со сладостями, может, время от времени какой-нибудь салат. Я не мог вынести мысли о том, что кто-то, посетив Нью-Йорк, не попробует как следует «дели»*, поэтому я напросился на участие в сегодняшнем обеде, и мы отправились.
________
*дели – магазин деликатесов в Америке типа гастронома
________
Когда мы заходили в узенький дели, дорогу своей спиной нам преградила женщина лет около сорока, маленького роста, крепкая и строгая. Прямо в дверях она уронила на пол кожаную папку для бумаг. Я не мог обойти её и как джентльмен помочь ей поднять папку, так что нам некуда было деваться, пока она не подняла её и пошла дальше. То, что вывалилось из папки вне всяких сомнений было копией «Прескверной штуки» с чёрно-белой обложкой, какие бывают на предварительных экземплярах, вся в подчёркиваниях, до отказа забитая бумажками с заметками, перетянутая резинками. Джолин видела это так же ясно, как и я.
Мы зашли в дели. Женщина взяла номерок и стала ждать своей очереди. Я дал знак Джолин, мы развернулись и вышли. По дороге, знаю, Джолин смотрела на меня, улыбаясь открытым ртом, но я не был готов уделить внимание её изумлению, я боролся со своим.
Это было даже больше, чем слишком. Какова вероятность? Слишком астрономическая. Всего существует что-то около пятидесяти экземпляров предварительной публикации. Каковы шансы, что я, будучи в Нью-Йорке, вхожу в какое-то дели следом за какой-то женщиной так, что не могу пройти мимо, и прямо в тот самый момент, когда она роняет папку, откуда вываливается экземпляр книги, которую я только что закончил писать, обложкой кверху, чтобы я мог её узнать? Никаких. Всё это было настолько за пределами всякой вероятности, что моим первым побуждением было осмотреться в поисках скрытых камер каких-нибудь телевизионных шутников.
Я довольно хорошо сонастроен с тончайшими нюансами вселенной. Именно посредством этого тщательно развитого чувства я соотношусь с миром с безошибочной лёгкостью и доверием. Этот случай с пробным экземпляром, однако, не имеет ничего общего с нюансами. Это был оглушающий гонг, ничего тончайшего, но указывающий на что? Для какой цели? Я абсолютно не имел понятия. Это было просто огромной поразительной бессмыслицей. Событие было настолько фантастически невероятным, что я мог бы усомниться в своей памяти, если бы Джолин не видела всё так же ясно, как и я.
(Возможно, та женщина прочтёт это и вспомнит, как уронила книгу, входя в дели, и узнает теперь, что автор этой книги стоял в нескольких дюймах позади неё. Что она на это скажет?)
Мой ум сновал туда-сюда, придумывая объяснение, но тщетно. Какой смысл в таком странном происшествии? Что я должен понять из него? Неужели вселенная просто наплевала на всякие ограничения? Это настолько чрезвычайно, нелепо, неисчислимо невероятно, что можно лишь прийти к единственному выводу, что вселенная, если вы хоть чуть-чуть с ней знакомы, это на самом деле большой игривый щенок.
Я мог бы истолковать это так, что вселенная говорит мне о нашем приближении к совершенно новому способу функционирования, когда ничто не будет слишком, ничто не будет абсурдным или фантастическим. Возможно, метафора сна – вовсе не метафора. Или может, вселенная говорит мне, что книга уже в мире, что она это живое существо со своим путём, со своей судьбой. Слишком? Не достаточно? Ни одно из этих объяснений не кажется верным, но я не могу ничего сказать. Может быть, сон разгадывается прямо перед моими глазами. Это было бы излишним, и я робко надеюсь, что это не так, но кто знает. Может быть, вселенная по каким-то своим причинам хотела, чтобы я написал об этом случае, поиграл с этими умозаключениями на бумаге. Может быть, это случилось для того, чтобы я мог рассказать, что это случилось, чтобы кто-то смог чему-то научиться, читая об этом, открыть следующую дверь. Может быть, каким-то образом это было для Джолин. Я и правда не представляю. Большинство вещей проясняются со временем, но во мне нет ничего, что могло бы навести на мысль, что если что-то для меня не имеет смысла, то это не должно иметь смысла вообще. Всё имеет смысл. На протяжении нескольких лет с момента этого инцидента со мной произошла дюжина подобных не поддающихся вероятности случаев, и я остановился на теории большого игривого щенка.

Мой дядя вампир

Лёжа на кожаном диване без подлокотников, я пытался установить более глубокое взаимопонимание с «Реквиемом» Моцарта, который исполнялся полным симфоническим оркестром по DVD, наполняя комнату из системы колонок звук-вокруг. Через пару недель я собираюсь на концерт, и не люблю бездумно подходить к таким вещам. У меня есть DVD, CD и некоторые книги, которые помогут мне в моём затруднении, чтобы, оказавшись на реальном представлении «Реквиема», я имел бы хотя бы базовое знакомство с тем, чтó выражается, кем и почему, что позволит мне расслабиться и насладиться переживанием музыки, а не упустить его, пребывая всё время в голове. Я чуть-чуть знаком с «Реквиемом», но я не настоящий фанат классики, и это добавочное измерение делает всё таким приятным.
Моцарт умер, не закончив «Реквием», и существует несколько версий его окончания: мой DVD содержит версию Левина, CD – версию Мондера, но играть будут версию Зюсмайра, так что я предвкушаю интересное приключение, по крайней мере, на это надеюсь. Как потом оказалось, я себе только всё испортил – нужно было поглубже проникнуть в одну версию, вместо того, чтобы поверхностно изучать все три. Но несмотря ни на что, это было увлекательным занятием, я продолжил его, и теперь у меня есть лучшее понимание этого произведения и попыток его закончить, и с перспективы большей информированности версия Левина мне нравится больше всех.
Я надоедаю вам всем этим, чтобы объяснить, что я имею в виду, когда говорю, что приехал в Нью-Йорк, чтобы немного погрузиться в искусство. Я не бегаю по музеям, не смотрю каждую пьесу или концерт или жадно поедаю дорогую еду. В этот конкретный визит я уделил внимание «Реквиему», двум спектаклям, примерно дюжине ресторанов, Клойстерс* в северном Манхэттене, и Ботаническим Садам в Бронксе. Было ещё много чего разнообразного, я ездил на неделю в Чикаго, и во всё это я старался хорошенько окунуться, а не просто пробежаться по поверхности.
______
*музей искусств
_______
Интересно? Наверное, нет, но сейчас я лежал, запрокинув голову за край кушетки, с агапе на лице, торжественная музыка заполняла всю комнату, когда вошла Джолин и ещё кто-то. Хоть я и видел всё вверх ногами, я понял, что она привела домой заблудшее дитя. Нажав кнопку паузы, я закрыл рот и неуклюже перекатился назад и вверх, пока не принял приблизительно вертикальное положение.
Джолин представила меня Заку. Это был высокий, тощий парень, немного за двадцать и чрезмерно ухоженный. Его тщательно подстриженные усики и островки бородки в совокупности с двумя кольцами в ушах придавали ему пиратский вид. Мне было больно думать, что только на бритьё и подстрижку волос каждое утро у него уходит целый час – столько времени я трачу на это в год. Я пожал его руку, пытаясь не выглядеть родителем или опекуном Джолин, и сказал, чтобы они чувствовали себя как дома.
Джолин, вытащив из холодильника пару бутылок холодного чая и передав их каждому из нас, плюхнулась на диван, с которого я только что вскочил, поэтому я выключил DVD плейер и стал раздумывать, чем мне заняться дальше. Зак стоял рядом, держа свою бутылку, а я стоял и держал свою, и мне в голову пришла мысль, что мы все здесь вместе, вместо того, чтобы быть вместе им, а мне уйти. Будучи неадекватным членом общества, моей обычной реакцией в подобных ситуациях бывает делать то, что мне нравится, предоставив людям обижаться, если они хотят. В этом случае, это означало, что я ухожу, и я уж было двинулся к выходу, когда заговорила Джолин.
– Мы познакомились с Заком в кафе, – доложила она. Я был в курсе, что прослышав про мистически ориентированное кафе неподалёку, где собирается духовно настроенный народ, сегодня утром она пошла именно туда. Не знал, что там предлагают на вынос молодых людей вроде Зака, но это меньше всего могло меня касаться. Видя, что я не отвечаю, а лишь вяло улыбаюсь, она продолжила.
– Зак когда-нибудь станет великим духовным учителем, – сказала она. – Когда он говорил в кафе, десяток человек стояли вокруг него и слушали.
Она улыбнулась мне, сверкнув озорным огоньком в глазах, и меня это немного заинтересовало. Что она притащила в наше логово и зачем?
– Я рассказала ему про вас, – сказала она, и я почувствовал, как моя голова слегка наклонилась. Я знал, что она не рассказала ему про меня, но, полагаю, что-то она ему рассказала. – Я сказала ему, что у вас очень сильные духовные убеждения, но они идут в разрез с общепринятыми, и что вы написали книгу, а он сказал, что хотел бы когда-нибудь с вами познакомиться, а я сказала, как насчёт сейчас?
Я был заинтригован, потому что знал, что за кажущейся видимостью её поступка скрывается нечто иное, и мне было интересно, что здесь в действительности происходит. Меня так же забавлял тот факт, что она играла со мной, не сообщив мне правил игры. Она привела его не для того, чтобы посмотреть, как я буду его пожирать, словно в эпизоде из фильма «Мой дядя вампир». Это было бы бессмысленно и недобро, а она не такая, значит, её маленькое озорство выходило на другой уровень, но это ничего не объясняло. Зачем она привела сюда этого молодого человека?
Чтобы не попасть в ловушку, надо попытаться уклониться от неё.
– Она немного преувеличила, – сказал я Заку. – Я просто умею заговаривать зубы. – Я начал выходить. – Извините меня, мне нужно закончить кое-какую работу.
– О чём будет ваша книга? – спросил Зак, пытаясь завязать игру. Я посмотрел на Джолин, которая глядела на меня с озорным любопытством.
– Нет никакой книги, – сказал я, – просто поиграл с некоторыми идеями…
– Джолин сказала, что вы не согласны с…
– Правда, я не слишком много знаю…
– Знаете, традиция учит нас…
– Конформизму и косности?
– Я имею в виду буддистскую традицию. Буддистская традиция показывает нам…
– Забудь традиции. Начни заново – ты гораздо лучше проведёшь время. Начни свою собственную традицию. Правда, мне пора бежать…
Он чуть усмехнулся.
– Нельзя же просто отбросить столетия…
– Конечно можно, – сказал я. – В сущности, это необходимо, иначе закончишь там же, где все всегда заканчивают. Какой в этом смысл?
Он немного неловко засмеялся и смерил меня взглядом, пытаясь определить, с кем он имеет дело. Традиция это слово для названия того, что ты принимаешь за истину не проверяя самостоятельно. Традиция это глубокая колея, образовавшаяся после долгих лет хождения по ней стада. Будда сказал то… Шанкара сказал это… Кому какая разница, что они говорили, или кто-либо говорил? Ты не знаешь, говорили ли они это, ты не знаешь, что они имели в виду, ты не знаешь, точен ли перевод, ты даже не знаешь, существовали ли они, так что же ты знаешь? Ты ничего не знаешь, а даже если и знаешь, то всё равно не знаешь. Ты самоопределяешься или нет – вот так всё просто. Слепое принятие, типичное для менталитета толпы, это почва, где укореняются все ложные верования. Вместо того чтобы полагаться на себя и определяться самому, большинство людей просто покупают всё оптом – никакого мышления не требуется.
– Джолин сказала мне, вы любите субъективный подход.
– В противоположность чему? – спросил я.
– В противоположность объективному взгляду, – сказал он. Похоже, он поймал волну энергии, так как вдруг его понесло. – Нужно увидеть всю картину, нужно понять, частью какого великого эволюционного плана мы являемся. Всё это – вся эта планета Земля и человечество и всё остальное, это как бы один великий огромный спирально саморазвивающийся эксперимент в уме Бога. Я собираюсь поехать в дзен монастырь, как только наберу денег, чтобы добраться до Киото. Предстать перед настоящим дзен мастером. Эти люди действительно знают в этом толк.
Он говорил всем телом. Его энергия распространялась вовне в руки и ноги, они придавали выразительность каждой его мысли, и всё тело двигалось вверх-вниз и туда-сюда. Ему пришлось поставить свою бутылку с чаем на пол, иначе он расплескал бы её по всей комнате. Я излишне щепетильно подложил подстаканник под его бутылку, а он даже не сбился с ритма.
– Мы смотрим на весь этот мир, как будто он реален, но в нём нет ничего реального, – оживлённо воскликнул он. – Восприятие создаёт реальность, но чьё восприятие? Моё? Ваше? Джолин?
Я в недоумении качал головой, широко раскрыв глаза.
– Нет, – продолжал он, – потому что в нас не больше реальности, чем во всём остальном. Вот всё, чему учит дзен, что нас не существует. Эго, я, ты, всё это иллюзия, видимость. Дзен уничтожает иллюзию. В этом назначение дза-дзен – сидячая медитация под руководством великого роси. Для этого предназначены коаны. Ты должен прорваться сквозь барьеры. Всё на самом деле очень просто. А из этого сделали такую сложность, что нужно приходить к ним и просить объяснить, или что-то типа этого, знаете, все эти религиозные люди, гуру и прочие, но на самом деле это так просто…
Теперь мне стало ясно, какую роль мне играть. Я бы и не подумал вести какой бы то ни было диалог с Заком, так как он был слишком настроен на внешнее выражение, даже и намёка не было на то, чтобы заткнуться и слушать. У него не было вопросов, только ответы. В любом случае, Джолин не привела бы его сюда лишь для того, чтобы я поспорил с ним на его уровне, и я начал подозревать, что причина её поступка скрывается в самой причине её приезда сюда.
– Мы все лишь частички, – продолжал Зак, не останавливаясь, – маленькие кусочки, играющие свою роль в этой пространственно-временной матрице, типа вселенского континуума, понимаете? Мы все такие маленькие, но каждый из нас как всё целое. Кажется, что всё это сейчас происходит, но нет ничего, нет вас, нет меня. В этом весь смысл дзен-буддизма и вот почему он такой крутой. Нельзя ему научиться, его нужно делать. Ты не учишься и не трудишься в поте лица, чтобы овладеть концепциями, ты сидишь и работаешь над коанами под надзором квалифицированного роси, пока вся эта иллюзия просто не перестанет существовать. Понимаете? В конечном счёте есть только сознание. Всё остальное лишь ощущения.
– Круто, – сказал я, улыбаясь и кивая, чтобы он продолжал, а краешком глаза видел то, что надеялся увидеть. На лице Джолин была нарисована вежливая, внимательная улыбка, но в её глазах я видел, что это маленькая сценка разыгрывалась так, как можно было ожидать. Ей это совсем не нравилось. Возможно, Зак казался ей лучше в кафе, возможно, она никогда раньше не видела такого человека, как Зак, или никогда не встречалась с таким подходом – с бурной и забавной духовной одиссеей.
– Есть только одна истина, понимаете? И не важно, что вы называете своим духовным путём – христианство, или буддизм, или католичество, или дзен, потому что это на самом деле всё одно и то же. Вот прямо здесь, – он указал на нас, комнату, землю, третье измерение, – всего этого нет. Это всё нереально. Реальность, она, ну, за пределами всех наших мечтаний.
Мне было понятно, как он функционирует. Я видел, что он был так поглощён исполнением своей большой выразительной роли, что для него было бы практически невозможным услышать что-либо, кроме своей следующей реплики. Я проверил эту теорию, задав вопрос из ниоткуда, чтобы Джолин тоже смогла это заметить.
– А как же война?
– Вот, вот – война! Я об этом и говорю. Если все просто, ну, вырвутся из своего эгоцентрического я-я-я образа мыслей и постараются усвоить универсальный взгляд, который, как я говорил, реален, типа как всё есть в реальности, тогда все вообще забудут про войну. Можете себе представить, какой рай бы наступил на земле, если бы каждый просто, ну, осознал бы свой потенциал? Можете себе представить?
Он посмотрел на меня и Джолин, мол, можем ли мы представить, но, слишком поглощённый собственной инерцией, он не заметил, что мы не совсем находились в том пространстве, в котором находился он.
– О войне совершенно забудут. Она станет предметом исторических книг. И вместо того, чтобы уделять всё внимание и ресурсы, ну, Пентагону, контролированию других людей и всё такое, мы можем сконцентрироваться на реально важных вещах – типа накормить людей, вылечить болезни, ликвидировать последствия наводнений и всё такое. Представляете, если все перестанут завидовать, ненавидеть, бояться и начнут собираться вместе и пытаться что-то изменить? Подумайте, каким раем мог бы стать этот мир, если больше не было бы источников загрязнений, не проливалась бы нефть, не было бы преступлений и всё такое. Это был бы рай. Это было бы похоже на небеса, только не потом, не в каком-то потустороннем мире, знаете, после вашей смерти, облака и всё такое, но прямо здесь на земле. Именно этого Бог хочет от нас, но мы совершенно всё извратили.
Он сделал паузу, чтобы набрать воздуха, и удостовериться, что мы внимаем. Очевидно, он прочёл несколько различных писаний. Нынче это не редкость – Переплавленная Духовность, Нью Эйдж Электрик. Он словно побирушка прочёсывает аллеи эзотерической философии и кидает каждую красивую безделушку, которую найдёт, в свою волшебную загадочную тележку, с жаждой поделиться своей разношёрстной коллекцией с теми, кто не может отличить бесценное от бесполезного. Думаю, если ему когда-нибудь удастся добраться до монастыря в Киото, первое, что они сделают, это подвесят его за лодыжки и вытрясут из него весь этот бессмысленный вздор, как оружие из мультяшного разбойника.
Я немного смягчил тон его речи, чтобы дать читателю представление о том, что он говорил, не используя всех знаков восклицания, которых требовала бы более точная передача. Я так же позволил себе удалить многие сотни «знаете», «как бы», «типа» и «ну». Я никогда близко не сталкивался с кафешной духовностью, если можно это так назвать, но сейчас я ей наслаждался. Личного очарования Заку было не занимать, и тот факт, что он был так возбуждён тем, о чём он говорил, делал его привлекательным для слушателей, для меня во всяком случае. Не думаю, что Джолин было так же интересно. Я посмотрел на неё и увидел то, чего не заметил Зак: Джолин смотрела прямо сквозь него. Я также видел, что всё это было спланировано как нельзя лучше – нестройное послание Зака и уникальный стиль духовного бомбардирования цели были именно тем, что ей необходимо было увидеть сейчас.
– Так что же нам со всем этим делать? – спросил я, не желая давать Заку слишком большую передышку, чтобы он не потерял свою инерцию. Секунду он смотрел на меня, желая оценить, искренне ли я спрашиваю, и, либо решив, что искренне, либо что это не важно, вновь пустился в свой дискурс. Пусть он поговорит подольше, чтобы Джолин усвоила это раз и навсегда. Я не хотел, чтобы та штука, которая в ней работала, продолжала её донимать, потому что старался быть с ней помягче. Гораздо гуманнее убить эти вещи, когда позволяет ситуация.
– Вот именно! – снова начал Зак, заразительно воскликнув. – Что мы можем сделать? В этом вся проблема. Весь вопрос, ну, духовности, религии, сводится к одному этому: что мы реально можем? Мы должны расти, развиваться. Мы должны стряхнуть с себя это, – здесь он скривил рот, скосил глаза и согнул пальцы в клешни, чтобы передать своё отвращение к тому, что большинство людей называют жизнью, – эту ничтожность, эту мелочность.
Он посмотрел на меня, мол, понятно? Следующий вопрос был у меня в глазах. Да, спрашивал мой взгляд, но как?
– Как нам это сделать? – озвучил он. – Это большой вопрос. Как нам выбраться из своих маленьких бесполезных «я» и начать наслаждаться, пожинать плоды своего истинного потенциала? Всё дело в самореализации. В общем-то, это всё, что нужно. Это звучит так грандиозно и, ну, как научная фантастика, но нет. Вот в чём дело. Это не воздушные замки или типа того. Это истина каждого из нас. Это то, кем мы являемся в реальности.
И? – сказали мои глаза.
– И, – подхватил он, – вот что мы должны сделать. Мы должны освободиться из этих крошечных скорлупок, и тогда мы сможем вступить в своё истинное вселенское Я. Вот куда всё это направлено. Всё это здесь, всё, о чём мы думаем, как обо всём, на самом деле ничто. Дзен касается именно этого – возвращения к нашему истинному состоянию, состоянию небытия. Когда мы сделаем это, придём к своему истинному состоянию, мы освобождены. И больше не вернёмся назад. Нет больше круга рождения и смерти. Нет больше кармы, страданий. Наконец, мы свободны!
Он продолжал ещё несколько минут, но стал терять энергию и немного запнулся, когда речь зашла о реальных методах достижения этого освобождения. Он благосклонно отозвался о медитации, пране, кундалини, прогулках на воздухе, хорошем питании, чтении возвышенных книг и зелёном чае. Он окинул взглядом нашу довольно престижную берлогу и посмотрел на меня так, будто я должен более честно рассмотреть свои чрезмерно стяжательские наклонности. Полагаю, Джолин не сказала ему, что квартира съёмная.
Я рассказываю всё это не для того, чтобы посмеяться над Заком, или над любым человеком на уровне его восприятия. Думаю, в какой-то период я сам был таким же – взволнованным и трепещущим, жаждущим выражать и делиться, несколько схематичным, насколько позволяла доктрина. Мальчик с круглыми глазами в необъятном игрушечном магазине сверкающих новых идей. Возможно, Джолин права, через пару лет человек с энтузиазмом Зака и ярким внешним видом будет вести сатсанги. Но он не сможет долго выделывать свои сумасшедшие пассажи. Не достаточно быть хорошим исполнителем, необходимо иметь, что исполнять. Людям нужна запоминающаяся мелодия, положенная на успокаивающую, знакомую гармонию. Если он сообразителен, он прицепит свой вагончик к Адвайте – это новый популярный стиль. Он склоняется к дзен, но эта мелодия уже набила оскомину. Индустрии нужен новый дзен, и адвайта отвечает всем требованиям – звучит экзотично, несёт в себе что-то неопределённо глубокое, но не угрожающее, никого не интересуют её корни, поэтому она идёт без багажа, и ей можно придать форму, удовлетворяющую потребностям рынка. Нет, это не мечта бизнесмена, как дзен, но они это исправят, и очень скоро мы будем покупать продукты «Адвайта», трусы «Адвайта», потолочную плитку «Адвайта». Уже стал появляться слащавый сорт адвайтской вздорной философии, и я уверен, в ней будут свои ключевые фигуры – возможно Зак когда-нибудь – которые будут писать книги и направлять нас по Пути Недвойственности. Чёрт, когда я думаю об этом, я начинаю уговаривать себя написать ещё одну книгу, что-нибудь с большим коммерческим обращением типа «Дзен и Дао Адвайты: Путь без пути не-ума к недвойственности».
Или может быть, Зак поедет в Киото, и какое-то время проведёт в монастыре. Грустно об этом думать. В голове западных людей, похоже, укрепился устойчивый ажиотаж по поводу дзен, и вскоре вы узнаёте, что спустя пять лет они возвращаются из дзен монастыря и могут меньше предъявить за эти годы, чем если бы они провели их в тюрьме или в коме. Надо отдать им должное, неудача редко останавливает их от написания книги на сей предмет.
Скорее всего юный Зак просто остановится на удобном ему уровне духовности и будет жить нормальную жизнь. В любом случае, меня волнует не Зак, меня волнует Джолин. Я удосужился проводить Зака к выходу, а Джолин неопределённо пообещала ему встретиться в кафе перед тем, как она покинет город. Когда я вернулся в гостиную, она уже ушла к себе в комнату и закрыла дверь.

… окончание следует...

0

9

Темыч написал(а):

– Я хочу, Сара, чтобы ты мне сказала чётко и определённо, от чего ты двигаешься и к чему. Не спеши, торопиться не надо. Отнесись к этому как определению своей персональной миссии, используя эти два элемента – по направлению к чему ты двигаешься и от чего. Окей?
На её лице застыло выражение паники от подобной идеи.
– Эй, – подбодрил я её, – не волнуйся так, милая. Всё, что мы делаем, это пытаемся получше рассмотреть то, куда ты идёшь и откуда. Это не астрофизика. Просто набросай план своего путешествия в наиболее сжатом виде. Это же не так сложно, правда?
– Наверное, нет.
– Это не соревнование, это просто жизнь. Нет финишной ленты, нет выигравших и проигравших. Подумай над этим хорошенько. Всё взаимосвязано. И приходи ко мне через несколько дней с тем, что у тебя получится.

Я вот этот кусок прочитал, и полностью не согласен с этим человеком. Он ..... мелко плавает.))
Навязывает женщине какие то глупости, и противоречит сам себе. Сначала ей значит нужно решить куда и откуда она движется (хотя никто из нас никуда не двигается, и эта Сара, очевидно знает, по этому ей непонятно что ему надо от неё), потом говорит о каких то соревнованиях. Это говорит, просто жизнь. Так зачем тогда искать откуда ты идёшь и куда?
Мы все, идём из ниоткуда, и уходим в никуда.
Сразу бы сказал ей это (если он к этому вёл конечно), и сэкономил бы ей, кучу времени и энергии. А когда жить то? Только и ходить решать тупые чьи то задачки. Ведь однажды она так и подумает - что за чушь он мне нёс тогда? Мог бы проще сказать, без этого: милая, подумай, успокойся, всё хорошо .... к чему эти сопли? Ей нужно знание - просто дай ей знание. Без самолюбования.

0

10

Ваня написал(а):

Я вот этот кусок прочитал, и полностью не согласен с этим человеком

а ты дальше прочти... и будет глубже Ваня))) смотри только не утони потом)))

Ваня написал(а):

Навязывает женщине какие то глупости, и противоречит сам себе. Сначала ей значит нужно решить куда и откуда она движется

– Всё, что я пытаюсь сделать, Сара, это привести в порядок твои мысли. Ты двигаешься – как и все остальные – в одном направлении, но просветление находится в другой стороне. Тебе сейчас необходимо чётко определить для себя, чего ты на самом деле хочешь. Хочешь ли ты посвятить всю свою жизнь преследованию достижения мистического состояния сознания? Или ты хочешь пробудиться к истине своего бытия?

читай дальше и не умничай))))) http://s7.rimg.info/27624e9b2fd5929e36ca0f19f9350d4d.gif   http://s4.rimg.info/bbdefc2ecb9019a9a0eeb0fcce8e6269.gif  мне очень понравилась его третья книга)

0

11

Марфенция написал(а):

Хочешь ли ты посвятить всю свою жизнь преследованию достижения мистического состояния сознания? Или ты хочешь пробудиться к истине своего бытия?

А она сейчас где?
Что это за мямли? Как жевачку жуёт.
Хочешь - не хочешь, ему какое дело? Кто он есть, чтобы навязывать свою систему ценностей?
Очнись Марфуша.

Марфенция написал(а):

читай дальше и не умничай)

Твоё "не умничай", равносильно: поклонись громкому имени, это хороший дядя, ему все верят.
Да плевал я на общественное мнение. Просто наплевать.
Кланяйся ты, мне это не нужно.

Марфенция написал(а):

Ты двигаешься – как и все остальные – в одном направлении, но просветление находится в другой стороне.

Его разве спросили куда пройти?
Этот ответ, подошёл бы к вопросу:"где выход из этого здания".
Кто это: "все которые двигаются в одном направлении"? При чём тут просветление?

0

12

Ваня написал(а):

А она сейчас где?
Что это за мямли? Как жевачку жуёт.

как я поняла из книг, к нему приходили люди после всяких других школ.. и эта Сара совсем ещё детеныш... считаю что и вопросы правильные, прямые и в лоб... а не уси пуси ты уже просветлен по праву рождения иди и делай все что хочешь ведь ты бог...

Ваня написал(а):

Хочешь - не хочешь, ему какое дело? Кто он есть, чтобы навязывать свою систему ценностей?
Очнись Марфуша.

так не он её затащил к себе, она добровольно пришла... )))

Ваня написал(а):

воё "не умничай", равносильно: поклонись громкому имени, это хороший дядя, ему все верят.
Да плевал я на общественное мнение. Просто наплевать.
Кланяйся ты, мне это не нужно.

вот тут ты не прав... никогда за громкими именами не охотилась и почти все учителя у меня не в почете... мягко так сказать... я привыкла размышлять/думать а не надев пижамку и белые носочки стоять в очереди) я похлеще тебя Вань)

Ваня написал(а):

Его разве спросили куда пройти?
Этот ответ, подошёл бы к вопросу:"где выход из этого здания".
Кто это: "все которые двигаются в одном направлении"? При чём тут просветление?

при том что та же Сара как и многие считает что прочитав пару книг, став добренькой и пустив розовые слюни и сопли это и есть дорога к просветлению которое ищут... не в глубь... а во вне... эх Ваня.. не прочитав уже судишь...

0

13

Ваня написал(а):

Кто это: "все которые двигаются в одном направлении"?

говорю же читай)))) хотя не читай) не надо))) книга не для тез кто ищет блаженство и желает стать святым))) все что то хотят от просветления... благ... власти, силы... но ведь при этом ничего лично для них и не будет) так как то что остается после него... совсем не то кто его искало... вот тебе отрывок из третьей книги... не читай его)))

ДУХОВНАЯ ВОЙНА
Джед МакКенна
1-2 часть
Предупреждение
Сим сообщаем, что
читая далее, читатель признаёт и соглашается с тем, что обсуждающееся здесь состояние Духовного Просветления не принесёт искателю-претенденту-жертве никаких выгод, благ, благословений или особых способностей, и имеет мало или ничего общего с различными нью-эйджевскими или другими западными его разновидностями, широко распространёнными под тем же названием. Оргазмическая эйфория, огульное блаженство, неприличное богатство, отличное здоровье, вечный покой, вознесение на небеса, космическое сознание, чистая аура, астральные проекции, путешествия в другие измерения, сверхчувственное восприятие, доступ в хроники Акаши, глубочайшая мудрость, глубокомудрые манеры, лучезарный взгляд, всеведение, всемогущество, вездесущность и открытие третьего глаза вряд ли будут последствиями чтения. Также не нужно ожидать настройки, гармонизации, балансировки, возбуждения, изменения или открытия чакр. Змея кундалини, обитающая в основании позвоночника, не пробудится, не поднимется, не пронзит, не бузанёт, и вообще никак не отреагирует.
Никаких обещаний продвинуться, повысить самооценку, удовлетвориться или усовершенствоваться здесь не даётся и не предполагается. А также потворствующие себе, эгоцентричные, поглощённые и довольные собой люди не найдут в сём удовлетворения. Читатель не должен толковать эту книгу как гарантию вознаграждения, экстаза, достижения, спасения, обогащения, прощения, или вечного помещения в райские кущи. Не надейтесь на возвышение, изменение, трансформацию, переход, перемещение, преображение, превращение, переселение или выход за пределы сознания.
Покупка или владение этой книгой не гарантирует доступ к идиллическим или мифическим царствам, включая (но не ограничиваясь): Атлантиду, Элизиум, Эдемский Сад, Небеса, Три-девять земель, Нирвану, Рай, Землю Обетованную, Шамбалу, Шангри-ла или Утопию.
В этой книге широко используются аналогии и символизм. Термины вампиры, зомби, гусеницы, бабочки, царство сна, Майа и др. используются метафорически. А также, любое предположение, что читатель должен прыгнуть с небоскрёба, войти в геенну огненную, совершить ритуальное выпускание кишок или искупаться в бочке с серной кислотой не должны приниматься буквально. Предупреждаем читателя, что отрезание своей руки, выбивание глаза или отрубание головы может привести к серьёзной травме.
Поиск и достижение Духовного Просветления может повлечь за собой потерю эго, идентификации, человечности, ума, друзей, родственников, работы, дома, детей, машины, денег, драгоценностей, уважения, ограниченности во времени, плотности в пространстве, точного соблюдения общепринятых законов физики и смысла жизни.
Духовное Просветление, о котором здесь упоминается, является процессом и продуктом воли и самоопределения, не требующим доверия к или сотрудничества с: Богами, Богинями, Сатаной, невидимыми сущностями (ангельскими или демоническими), гуру, свами, пророками, мудрецами, святыми, священниками, учителями, философами, феями, гномами, эльфами (или любым маленьким народцем) и другими факторами или силами, не попадающими под власть эго.
Сердечный подход и качества, как правило, считающиеся основой Духовного Просветления, такие как любовь, сострадание, терпимость, благородство, спокойствие и миролюбие, будут рассматриваться здесь как прямо противоположные, обманчивые и не относящиеся к делу.
Искатель-претендент-жертва не нуждается в каких бы то ни было духовных практиках или системах верований, включая (но не ограничиваясь): буддизм, каббалу, индуизм, суфизм, даосизм, гностицизм, мусульманство, иудаизм, христианство, язычество, оккультизм, зороастризм, йогу, тай цзы, фен шуй, боевые искусства, белую или чёрную магию.
Искатель-претендент-жертва не нуждается в любых из так называемых духовных или нью-эйдж принадлежностях, безделушках и амулетах, включая (но не ограничиваясь): кристаллы, драгоценные камни, семена, бусы, чётки, ракушки, благовония, свечи, колокольчики, гонги, куранты, алтари, иконы или идолы. Специальные одеяния, ювелирные изделия, украшения, татуировки или модные аксессуары не являются необходимостью для данного устремления.
Искатель-претендент-жертва не нуждается в благотворном влиянии любой из бесчисленных процедур и техник, стимулирующих просветление, включая (но не ограничиваясь): медитацию, смотрение на свечу, повторение мантр, подчинение гуру, стояние на одной ноге, странствование ползком, свободные полёты, наркотики, дыхательные техники, посты, скитания в пустынях, самобичевание, обет молчания, сексуальная распущенность или воздержание.
Искатель-претендент-жертва не нуждается в каких-либо духовных способностях, искусствах или науках, включая (но не ограничиваясь): астрологию, нумерологию, гадание, чтение таро или рун, создание мандалы, хождение по углям, психическую хирургию, автописание, ченнелинг, силу пирамид, телепатию, ясновидение, осознанные сновидения, интерпретацию снов, сверхчувственное восприятие, левитацию, билокацию, психокинезис или видение на большие расстояния. К тому же, фокусы, трюки или подвиги, как то стрельба из лука сидя на лошади, устойчивость к холоду, похороны заживо, материализация пепла или драгоценностей, хождение по углям или стеклу, лежание на стекле или гвоздях, протыкание лица или рук, колдовство и хождение по канату не имеют значения или заслуг в отношении Духовного Просветления, обсуждаемого здесь.
Встреча лицом к лицу с персональными демонами, глубоко засевшими страхами и пошаговый разбор личностной идентификации могут привести к учащённому пульсу, повышенному давлению, потере равновесия, потере двигательного контроля, изменению оттенка кожи, потере волос и зубов, потере аппетита, потере сна, потере контроля над выделениями, дрожи, усталости, короткому дыханию, рвотным позывам, снижению кислотности, диспепсии, запаху изо рта, диарее, себорее, псориазу, потоотделению, опухоли и обмороку. Эмоциональный переворот, сопутствующий открытию, что я сам являюсь выдуманным персонажем разыгрывающегося спектакля, может привести к одиночеству, мировой скорби, нетерпимости, злости, враждебности, негодованию, безнадёжности, унынию, самоубийственному отчаянию, болезненной депрессии и удушающему осознанию бессмысленности жизни.
Искателю-претенденту-жертве сим наставляется, что обучение древним культурам, путешествие в дальние страны или изучение иностранных языков нисколько не способствует постижению и достижению Духовного Просветления, здесь обсуждаемого, и что нет лучше места, чем здесь, и лучше времени, чем сейчас.
Эта книга не предназначена для употребления внутрь. В случае заглатывания вызывает рвоту и скорую помощь. Не вставляйте её в телесные отверстия. Настойчивые попытки засунуть данную книгу в рот, глаза, уши, нос, вагину или прямую кишку могут привести к некрасивым выпуклостям на теле и болезненному ощущению жжения. Если симптомы не проходят, проконсультируйтесь с квалифицированным метафизиком.
Все персонажи, места и события, описанные в данной книге, являются абсолютно вымышленными, поскольку эта книга и вселенная, в которой она существует – абсолютный вымысел. Любое совпадение с реальными людьми, местами и событиями является чистым совпадением с реальными людьми, местами и событиями.
Книга писалась без купаний с дельфинами. Удаление этого предупреждения нелегально, поэтому запрещено законом. Батарейки не прилагаются. Будьте осторожны со своими желаниями. Действующее лицо Джед Маккенна продаётся отдельно.

0

14

Марфенция написал(а):

хотя не читай)

И не подумаю. По одной капле вкус напитка понятен. Если конечно присутствует инструмент.
Называется: со знание. Понимаешь? Со знание. Самому инструменту, нет названия, потому что ..... ну как сказать Я, не отделив себя от себя?))

Марфенция написал(а):

как я поняла из книг, к нему приходили люди после всяких других школ..

Тогда всё становится на свои места. Это о сектантах книжка. Их быт, переживания сектантские.))
Точно, мог бы и сам догадаться.)))
Теперь мне всё понятно. Это писанина для тех, у кого своего Духа, вообще нету.
Для ячеек.

0

15

Ваня написал(а):

Тогда всё становится на свои места. Это о сектантах книжка. Их быт, переживания сектантские.))
Точно, мог бы и сам догадаться.)))
Теперь мне всё понятно. Это писанина для тех, у кого своего Духа, вообще нету.
Для ячеек.

опять не угадал))) кстати вы очень похоже) просто он мягче выражается ))))) и про секты он тоже так же рассуждает))) поэтому ты и не приемлешь...

0

16

Ваня написал(а):

Называется: со знание. Понимаешь? Со знание. Самому инструменту, нет названия, потому что ..... ну как сказать Я, не отделив себя от себя?))

дай мне отрывок книги что тебе твое сознание приемлет... для ознакомления "вкуса"))

0

17

Марфенция написал(а):

кстати вы очень похоже)

У тебя похоже от такого чтения, в глазах двоится.))

0

18

Ваня написал(а):

У тебя похоже от такого чтения, в глазах двоится.))

главное чтоб не троилось))))

0

19

Марфенция написал(а):

главное чтоб не троилось))))

Это ты зря. Тройственность - мой конёк.)) Это очень важно! Да будет Свет!)) Понимаешь?))
Сейчас поясню:

Ваня написал(а):

... ну как сказать Я, не отделив себя от себя?))

Дух - это третий. Тот, который даёт возможность, отделить себя, от себя.
Третий лишним, не бывает.))
А книжки я давно не читал. Раньше очень много читал. Сейчас - нет.
Но я зато могу на Духу говорить, и действовать.)) Это намного интереснее.))
Живее, веселее.)) Понимаешь?)))
Что ещё вообще можно? Быть собой.)) И никто в этом не помошник.))) Никто.))

0

20

Ваня написал(а):

А книжки я давно не читал. Раньше очень много читал. Сейчас - нет.
Но я зато могу на Духу говорить, и действовать.)) Это намного интереснее.))
Живее, веселее.)) Понимаешь?)))
Что ещё вообще можно? Быть собой.)) И никто в этом не помошник.))) Никто.))

я тоже... что ни читала , как ты говоришь дух не принимал... его книги прочла от и до... так что я тебя понимаю) но его книги хороши для тех кто "застрял"... если ты понимаешь про что я.. и то что он пишет описывает мой путь...

Ваня написал(а):

Тройственность - мой конёк.)) Это очень важно! Да будет Свет!)) Понимаешь?))

у меня нет конька)))

0

21

Марфенция написал(а):

у меня нет конька)))

Как нет? Есть, ты им не пользуешься просто.))
Водишь его туда - сюда, покормишь, попоишь, а не седлаешь.))
А нужно оседлать, а потом и без седла можно научится ездить.)))
Он у тебя объелся уже Крайонами, и корнишонами.)))) Дай ему под рёбра пятками.) И за гриву цепко держись.
Не отпускай, а то с него слетишь, а кони капризные бывают, и воры ещё существуют, похитят скакуна - очень плохо будет.
Воров - полно. Оглянись - они смотрят на тебя, ждут когда ты зазеваешься, суют твоей неразборчивой лошадке всякую гадость.
Жалко мне тебя Марфуша. Потому что я добрый.))

0

22

Ваня написал(а):

Как нет? Есть, ты им не пользуешься просто.))
Водишь его туда - сюда, покормишь, попоишь, а не седлаешь.))
А нужно оседлать, а потом и без седла можно научится ездить.)))
Он у тебя объелся уже Крайонами, и корнишонами.)))) Дай ему под рёбра пятками.) И за гриву цепко держись.
Не отпускай, а то с него слетишь, а кони капризные бывают, и воры ещё существуют, похитят скакуна - очень плохо будет.
Воров - полно. Оглянись - они смотрят на тебя, ждут когда ты зазеваешься, суют твоей неразборчивой лошадке всякую гадость.
Жалко мне тебя Марфуша. Потому что я добрый.))

http://www.mysticism.ru/Smileys/default/132568.gif  смешной ты Ваня))) все у тебя кругом воры)))

0

23

Ваня написал(а):

Его разве спросили куда пройти?


Вообще-то да. Причём пришли прямо к нему домой в гости и спросили.

0

24

Темыч написал(а):

да.

Дополнительный материал ко второй книге трилогии Джеда МакКенны "Духовно неправильное просветление"
МАННАХАТТА
(окончание)

Гуру книжных магазинов

В последний день визита Джолин в одном из больших городских книжных магазинов во время обеденного часа было организовано чтение и подписывание книг одного популярного автора нью-эйдж. Джолин хотела пойти и послушать, что он будет говорить. Она попросила меня пойти с ней, и я согласился, но мне не хотелось слушать, как говорит этот человек, поэтому когда мы пришли в магазин, я послал её внутрь одну, и мы договорились встретиться после.
Я пришёл на место нашей встречи рано, она – ещё раньше. Она выглядела довольно расстроенной, я хорошо понимаю, почему. Она пришла сюда в надежде что-то найти, но не нашла. Тот парень, что выступал в книжном магазине, продавал очень много книг, и она истолковала это так, что он имеет что сказать весомого. Она сделала вывод, как и многие другие, что чем популярнее учитель, тем ценнее учение.
– Ты слишком молода и красива, чтобы так раскисать, – сказал я.
– Всё нормально, – ответила она, – Мы можем пойти куда-нибудь ещё?
– Погулять или посидеть?
– Лучше погулять, наверно.
Мы шли, я молчал. Хорошо, что она печальна и сердита. Я был бы удивлён и немного разочарован, если бы она вышла с этого мероприятия в приподнятом настроении. Впрочем, я знал, что так оно и будет, но не видел причин её отговаривать. Даже наоборот. Если бы она не исчерпала своё острое желание поближе взглянуть на этого человека и на его взгляды, почувствовав, что я это не одобряю, то это было бы просто подавлением, и позже ей пришлось бы вновь иметь дело с источником этого желания, но в более пагубной форме. Процесс пробуждения это последовательность утрат иллюзий, и каждая из них причиняет боль.
Мы спустились в метро и сели в поезд. Выйдя на 81-й улице, мы направились в Центральный Парк. Мы бродили по парку, и по её поведению я понял, что она узнаёт эти места и начинает выходить из своего уныния. Ей были знакомы различные части парка по некоторым фильмам, но она всё ещё не была разговорчива, что меня полностью устраивало. Так мы дошли до музеев на Пятой Авеню и там поймали такси до дома. Но вместо того, чтобы подняться наверх, мы спустились вниз по улице в кафе, взяли кое-какие напитки, и взгромоздились на мягкий диван. Она подогнула под себя ноги, чтобы иметь возможность смотреть на меня более прямо.
Несколько минут мне не хотелось ни о чём говорить. Я знал, в каком она находилась умонастроении, и мне хотелось помочь ей немного расслабиться, при этом не лезть из кожи. Я завёл очень любовную обличительную речь о том, как негодяи из отдела маркетинга министерства новояза настолько эффективно убрали слова «маленький», «средний» и «большой» из нашего словаря, что продавцы кофе и фастфуда больше не могут их даже перевести. Если ты хочешь среднюю порцию кофе или маленькую порцию картофеля фри, объяснял я Джолин, которая слушала в пол уха, тебе придётся выучить особый жаргон каждого отдельного заведения. В одном месте маленький, средний и большой могут быть «гранд», «супер» и «президент». В другом месте это «большой» (маленький), «очень большой» (средний) и «терапия отвращения» (большой). Самое досадное это непонимающий взгляд, которым окидывает вас продавец, когда вы пытаетесь вернуться к более простым, но несанкционированным, терминам. «Значит, очень большой это средний?» – спрашиваете вы. «Нет, ээ, ну, Очень Большой это Очень Большой», – говорят вам.
Не получив ответа, я посмотрел на неё и встретил испуганный взгляд. Она уставилась на меня большими глазами, слёзы текли по её щекам. Она была абсолютно открыта, без капли смущения, не делая попыток спрятать свои чувства, позволив себе быть полностью обнажённой. Я отдал дань уважения её незащищённости ответным, таким же откровенным, взглядом. Она дышала с еле слышными стонами. Это была очень печальная молодая леди.
– Я чувствую себя такой маленькой, – сказала она хриплым шёпотом. – Такой одинокой. Я никогда не чувствовала себя так. Я не вижу конца. Я не вижу, как может стать лучше.
Я не ответил сразу. Моим естественным порывом, как и любого другого человека, полагаю, было утешить её, но она только начинала горевать по своей утерянной жизни, чувствуя отделённость от самой себя и переваривая эту неожиданную и беспрецедентную потерю, и сейчас ей не нужны были утешения, ей необходимо было пройти через это и выйти с другой стороны. То, над чем она горюет, ещё не вполне мертво, а то, что горюет, ещё не вполне родилось.
Попытайся выйти из себя и наблюдать настоящий момент, – сказал я ей. – Знаю, это кажется трудным, ведь ты сейчас полностью погружена, но это важно. Ты должна научиться отделять себя от своего персонажа, и лучше тогда, когда это труднее всего. Любой дурак может войти в состояние наблюдения, когда вокруг безоблачное небо, весь фокус в том, чтобы сделать это, когда нависают чёрные тучи. Посмотри на эту боль, которую ты чувствуешь. Посмотри на личность, которая испытывает боль моими глазами вместо своих. Вздохни и сделай это прямо сейчас.
Она вдохнула и долго с дрожью выдыхала. Затем закрыла глаза, и я отвёл взгляд. Когда я снова посмотрел на неё, маленькая Джолин глядела на меня с такой самодовольной полуулыбкой, как человек, который пришёл с пистолетом на поножовщину. Хороший такой взгляд.
– Можно я скажу, зачем я приехала? – спросила она. – Зачем я хотела вас видеть?
– Можно я скажу? – ответил я. Секунду она оставалась неподвижной, затем кивнула. – Тебе хотелось куда-нибудь податься. Тебе хотелось найти людей, к которым можно примкнуть. Тебе хотелось где-то приземлиться, быть частью чего-то. Ты надеялась, что здесь ты это найдёшь.
Она прикусила нижнюю губу и кивнула головой.
– Что-нибудь типа буддизма, думаю. Где-то в Калифорнии?
Она молча кивнула.
– Дзен?
Снова кивок
– Ты не туда свернула, – сказал я. – Калифорния совсем не в той стороне.
Она не двигалась.
– Или ты уже знала ответ, но не хотела верить в него, и теперь я тебе его говорю. Ты уже переросла буддизм. Буддизм, даже дзен, был бы для тебя шагом назад, а здесь нет шагов назад. Мы не можем вернуться, такой альтернативы нет. Ты понимаешь это?
Она кивнула.
– Ты совершенно одна, девочка. Ты уже за пределами буддизма. Ты уже прошла тот рубеж, когда кто-либо может пойти с тобой. Ты знала, что больше не можешь быть частью чего-либо, и в порыве паники ты приехала увидеть меня, ища другой ответ. Ты хотела зацепиться за что-нибудь, может, за буддизм, может быть, за какого-нибудь популярного автора или сатсангового учителя. Может быть, за меня. Может быть, ты думала, что я смогу подхватить тебя, чем-то увлечь, сделать так, чтобы для тебя всё снова стало цельным?
Она сидела неподвижно с низко опущенной головой.
– У тебя была почва под ногами, и ты начала её терять в тот день, когда увидела коров в церкви. Теперь ты пытаешься обрести её снова, но ты уже никогда не сможешь этого сделать. Ты всплываешь наружу из тёплой грязи, в которой большинство людей проводят свою жизнь. Эта грязь – единственная жизнь, которую ты когда-либо знала, и вот теперь ты оставляешь её позади. Это очень страшно. Не трать время попусту, питая плохие мысли об этом, каждый паникует в такой ситуации. Ты не можешь не паниковать. Никто благородно не уходит под воду. Здесь нет смелости и трусости – эти слова здесь ничего не значат.
– Это и есть Первый Шаг? – спросила она.
– Да, это Первый Шаг, который на самом деле – последний. Понимаешь? Имея «Прескверную штуку» и духовный автолизис, ты не нуждаешься во мне. У тебя уже есть всё, что тебе нужно. Ты могла бы сэкономить стоимость авиабилета.
Она ни засмеялась, ни улыбнулась. В её глазах я увидел, что она уже стала взрослее, чем большинство людей.

Огни большого города

Мы вернулись домой уставшие и голодные. Я закинул что-то в рот и прилёг отдохнуть, сказав Джолин, чтобы она позаботилась о себе сама. Она уезжала завтра рано утром и была немного разочарована, поняв, что мы не собираемся ни в хороший ресторан, ни в театр, ни будем делать что-либо особенное в её последнюю ночь. Я проснулся где-то в полвосьмого и обнаружил её дремлющей на футоне. Я подтолкнул её носком ноги, и она открыла глаза.
– Привет, – сказала она.
– Привет, – ответил я. – Собирайся, мы уходим.
Она перекатилась на колени.
– Мне переодеться? – спросила она с нетерпением.
Я посмотрел на неё, как будто она сошла с ума.
– Нет, сойдёт и так.
– О, – произнесла она разочарованно, – окей.
Мы вышли и прошли насколько улиц вверх, где легче было найти такси. Я дал водителю адрес улицы. Он сказал: «Вы имеете в виду...», а я перебил: «Пусть будет Морской Порт», прежде чем он проболтался. Несколькими минутами позже мы выехали из делового района и въехали на причалы Ист Ривер. Выйдя из такси около Морского порта, мы пошли пешком на юг; высоко вдалеке вырисовывались очертания башен-Близнецов. Она заметила указатель на паром в Статен Айленд.
– Мы поедем на пароме? – спросила она.
– Разве это не кажется интересным?
Она старалась выглядеть восторженной.
– Да!
Я рассмеялся, и мы пошли дальше. Я остановился перед вертолётной площадкой.
– Что это? – спросила она.
– На что это похоже? – спросил я.
– Место для вертолёта, – сказала она.
– Именно так, место для вертолёта.
– Да, и что? Что мы здесь делаем? – спросила она.
Я заимствовал строчку из «Контакта».
– Хочешь прокатиться?
Глаза её расширились.
– Ни за что! – она здорово мне врезала.
– Ещё как.
– Ни за что!!! – вскричала она, и я отскочил от следующего удара.
– Эх, ещё как.
– Ух ты! Правда? Куда мы полетим?
– Это называется «Тур Огни Большого Города». Мы просто полетаем над Манхэттеном. Вероятно, отсюда до Статуи Свободы, вверх по Гудзону, обогнём Бронкс и вниз по Ист Ривер. Увидим город, мосты, или, ну, Джерси и Бруклин, если место попадётся плохое.
Она потемнела на несколько градусов.
– Плохое место? Сколько ещё людей...?
Я засмеялся.
– Только ты и я, девочка. Ну вот, это довольно романтично, и теперь я не хочу, чтобы ты на меня дулась…
Она толкнула меня, затем стала очень серьёзной.
– Я не могу, – сказала она тихо. – Это слишком. Это должно быть стоит тысячу долларов.
– Не совсем. В любом случае ты сделаешь мне одолжение. Мне много лет хотелось это сделать, но не в одиночестве. Ты сделаешь это для меня, так же как я сделаю это для тебя, окей?
– Правда? – сказала она почти умоляюще.
– Правда.
За несколько сотен долларов можно выпрыгнуть из самолёта на высоте две мили, и возможно остаться в живых. В пределах тысячи долларов местный лётчик-инструктор возьмёт вас с собой «Цессне» и даст порулить. Меньше чем за тысячу можно совершить ночной полёт над одним из самых великих городов мира в часы его сияющего великолепия на зафрахтованном частным образом вертолёте. Прыжки с «тарзанки», американские горки, сплав на плоту по реке с порогами – за цену в десять раз меньшую эти переживания могут быть среди самых замечательных сделок, которые человек может совершить в жизни – самыми запоминающимися и дорогими. Эти вещи будут с нами на нашем смертном ложе, а не деньги, которые мы не потратили. Стоимость этого ночного полёта не сможет существенно повлиять на стиль моей жизни, но даже если бы это были мои последние деньги, как ещё лучше я мог бы их потратить?
Мы вошли. Я оставил её на посадочной площадке, а сам пошёл улаживать дела в контору и отойти по нужде. Когда я вернулся, мы вышли чтобы поговорить. У нас было время до восхода луны, поэтому мы пошли прогуляться.
Пора дать ей то, за чем она приезжала.
– В контексте твоей личной жизни, твоего будущего, Джолин, что ты можешь сказать наверняка?
Она знала, что я хотел, чтобы она подумала над этим, и прошла целая минута, прежде чем она ответила.
– Ну, я умру, наверно.
– Наверно?
– Нет, то есть, точно. Просто странно это говорить.
– Говорить что?
– Я умру.
– В «Махабхарате» есть одна строчка, когда Кришна говорит с Карной, воином, который будет драться с Арджуной. Кришна говорит Карне, в сущности, что победа Арджуны гарантирована.
– Да, я смотрела.
– Кришна говорит ему: «Смотри, весна, почки набухли, вода искрится, все счастливы. Мы все умрём».
Она долго смотрела на меня, стараясь понять, к чему я клоню. В этом, и любом другом подобном разговоре, работают две различные динамики: видимая, которую видела Джолин, как и любой другой сторонний наблюдатель, и скрытая под поверхностью, которую вижу я, и где идёт настоящая работа. Это верно как для нас с Джолин, стоящих на тротуаре в Нью-Йорке, так и для любого разговора, который я веду, или для слов, которые я пишу. Человек, которому предназначаются мои слова, в каком-то смысле является лишь средством, связующим звеном, иногда даже не осознавая этого.
Кажется, что я говорю с Джолин, но на самом деле я говорю сквозь неё. Я обращаюсь сквозь оболочку к маленькому внутреннему ублюдку. (Я всегда представляю его себе как мужскую энергию, вне зависимости от пола хозяина). Маленький ублюдок прячется там, внутри, глубоко за глазами. Он подпрыгивает, машет руками, пытаясь привлечь моё внимание. Он не знает точно, чего он от меня хочет, но он думает, что я знаю, и он прав. Он хочет того, чего хочет любой революционер, замышляющий насильственный переворот: оружия и информации – вещей, которые сжигают и уничтожают, и знаний, как ими пользоваться. Мятежные силы обратились ко мне за помощью, и я тайно оказываю им её. Я рад угодить им, потому что именно этим я и занимаюсь – оказываю поддержку восстанию. Я не инициирую его, мне не нужно этого делать – оно инициирует себя само. Затем, если ему удаётся меня отыскать, в книге или лично, я дам, что ему нужно. Мне придётся немного подсластить пилюлю, чтобы Джолин смогла её проглотить, но когда она окажется в её системе, маленький ублюдок сможет не спеша переварить её. Точно так же, как в разговоре, происходит и в книгах, которые я пишу. Информация, содержащаяся в книгах, может быть предоставлена в гораздо более сухой форме, занимая гораздо меньше места, и быть гораздо менее приятной на вкус. Сомневаюсь, что я когда-либо смог выразить оригинальную мысль, или такую, которая прежде не была бы выражена многократно множеством разных способов. Весь секрет в приправе.
Битва, которая зреет в Джолин, не будет происходить между ней и маленьким ублюдком, как это может показаться, но между маленьким ублюдком и Майей. Майя на этом поле битвы будет представлена страхом, а маленький ублюдок – ненавистью. Страх против ненависти. Страх «Не-Я» против «Ненависти к Ложному Я». Вот армии противостоящие друг другу на полях Курукшетры. Вот силы, оказавшись между которыми пал Арджуна. Это единственная реальная война, а остальные – лишь тени её, и по сравнению с ней все другие конфликты – лишь метафоры.
В краткосрочной перспективе Майя почти всегда подавляет мятеж. По моим оценкам отношение её побед к поражениям больше чем 100000000:1. Используя свои многочисленные войска трюков и угощений – купить, очаровать, направить не в том направлении, или отвлечь потенциальных мятежников – она удерживает их в слишком счастливом, печальном, поглощённом или удовлетворённом состоянии, чтобы они смогли двигаться вперёд, легко и эффективно предотвращая восстание, прежде чем оно минует стадию тихого недовольства. В долгосрочной перспективе, однако, поражение Майи предопределено. Истина существует, ложь – нет. В конечном счёте, дуальность это искусственный конструкт, и когда его не станет, останется только истина. Рассматривая это таким образом, та идея, что Майя это зло, что иллюзия – негативна, что состояние сна это тюрьма, или что дуальная вселенная это нечто иное, чем величайшее и самое чудесное из всех благ, смехотворно абсурдна. За что ненавидеть Майю? Где бы вы без неё были?
Джолин сама только смутно осознаёт, что эта битва зреет в ней. В каком-то смысле, она всего лишь невинный свидетель, случайно оказавшийся между двух армий. Конечно, на этой стадии мятежники это просто небольшая кучка крестьян с вилами, но они действуют сообща. Они убедили Джолин проделать этот путь, чтобы увидеть меня, и им удалось заполучить внимание хорошо осведомлённого сторонника. Неплохо.
Разумеется, можно просто сказать, что маленький ублюдок это часть Джолин. Это так. Но можно так же сказать, что маленький ублюдок будет её смертью. И это тоже верно.

Смерть и различение

– Ты и я, Джолин, сейчас сядем в вертолёт, в эту летающую смертельно опасную западню. Должен сказать, что пилот пьян и чрезвычайно толст. Его жена только что бросила его, прихватив с собой детей. Я видел, как он рыдал в туалете, принимая таблетки. – Она хихикнула. – Мы можем умереть через несколько минут. Помнишь, как в книге я упоминал о совете из фильма «Билли Джек», который я дал одному парню?
– «Испытание Билли Джека», – поправила она меня. – я тоже его видела. «Если бы ты знал, что завтра умрёшь, какое значение всё это имело бы?» Таким был вопрос.
– Это отпущение всех грехов наперёд. Вот что такое смерть: гарантированное отпущение грехов, свобода и прощение одновременно. Если ты понимаешь факт собственной смерти, что она всегда рядом с тобой, и что это предопределено, тогда ты свободен. Это освобождение – знать, что нет и не может быть ничего твоего, знать, что тебе нечего терять. Другие люди отталкивают смерть, отрицают её, но у нас нет такой роскоши. Мы должны привлечь смерть поближе, обнять её, нести её в своём сердце и уме. Я не имею в виду напиться в дупель как школьник и на одну ночь влюбиться в экзистенциализм, я имею в виду, это как то, что ты носишь в кармане и всё время чувствуешь в своей руке. В мире есть два типа людей: выдумщики и серьёзные люди. Ты – серьёзный человек, Джолин, ты становишься серьёзной. Теперь ты – в игре, и должна играть по правилам.
– Вы всегда говорите: серьёзный человек. Что это значит?
– Фокус. Всё дело в фокусе. Ты должна научиться быть полным неудачником в 99% своей жизни. Ты можешь принять это потому, что преуспела в том одном проценте, который имеет значение. Ты должна отделаться от всех суб-идентификаций. Будь плохим человеком, плохим гражданином. Перестань формировать себя под мир. Формируй себя под свою задачу, и предоставь миру презирать тебя, или, лучше, забыть о тебе. Ты хочешь быть хорошим гражданином? Голосовать? Изучать проблемы общества?
Она подумала и кивнула.
– К чёрту. Будь плохим гражданином. А ещё лучше, не будь им вообще. Просто оставь эту идентификацию. Отсеки её. Ты хочешь быть хорошей дочерью? Подругой? Сестрой? Женой когда-нибудь? Матерью? Забудь всё это. Отпусти. Просто отрежь все эти якоря. Все мнения, которые есть у тебя о себе, как стропила твоей ложной структуры. Всё должно уйти. Всё уйдёт. Процесс начался.
Казалось, она была ошеломлена всем этим, но так и должно было быть. Редко стóит заглядывать дальше, чем на один шаг вперёд. Даже шаг после следующего всегда будет казаться невозможным. Но сейчас Джолин смотрела прямо на Первый Шаг, и тот факт, что она не впала в ступор его видом, являлся завещанием её честности и решимости. Как я указывал ранее, здесь человек может сломаться.
– В любом случае, сюда всё направлено. Вот вся твоя жизнь: твой дом, школы, сообщество и прочее, всё, что ты сделала, всё, чем ты была, будущее, выложенное перед тобой, но всё это должно быть отпущено, чтобы ты смогла двигаться дальше. И так будет. Твой выбор уже сделан. Ты не выбираешь, отпускать это или нет, ты выбираешь только бороться с процессом или нет, и смерть делает этот переход максимально лёгким. Все эти ложные слои – как твоя кожа. Она может отрываться медленно, с мучительной болью, либо можно просто сбрасывать её как змея, слой за слоем, просто давая им отваливаться. И метод позволения процесса, а не борьбы с ним, это обнять свою собственную смерть. Держи одну руку на своей смерти, а другой веди свои битвы.
– У меня нет никакого выбора? Нет никакой свободы?
– Свобода? Я не знаю, что это значит – это просто концепция. Свобода сама по себе не является вещью, это незавершённая идея. Ты должен быть свободен от чего-то. Ото чего ты хочешь быть свободной?
– Как насчёт всего этого? Всего этого процесса? Что если я не хочу этого делать? Что если я хочу, чтобы всё остановилось и пошло назад к нормальной жизни?
Я помолчал, чтобы дать ей отдышаться.
– Окей.
– Окей? Что это значит?
– Это значит окей. Сохрани этот разговор на потом. Я не твой учитель, знаешь. Я такой же, как и ты, за исключением того, что я закончил то, что ты только начинаешь. Если ты хочешь узнать, что такое вернуться назад, попробуй вернуться.
Она мощно вздохнула.
– Я не знаю, чего я хочу.
– Ты хочешь к чему-то прилепиться, – сказал я. – Это стремление привело тебя сюда. Ты хочешь присоединиться к людям, к группе, быть частью чего-то, чего-то большого, безопасного и почитаемого. Ты чувствуешь, как соскальзываешь в забвение, и ты отчаянно цепляешься, чтобы удержаться за что-то. Это очень сильное желание, и почти все поддаются ему. Это большая ловушка, именно она затягивает нас обратно, избавляя нас от смены парадигм, от точки невозврата, от Первого Шага. Как ты думаешь, это верно?
– Наверно.
Я подождал.
– Да.
Я говорил об этом в «Прескверной штуке». Мы все барахтаемся в безбрежном океане, и мы сбиваемся в кучки, чтобы убедить себя, что ситуация не такая, как на самом деле. Это притворство. Серьёзные люди желают встретить реальную ситуацию. И для этого они должны покинуть группу, перестать барахтаться и сдаться неизбежности, вместо того, чтобы жить в бессмысленной борьбе. Она должны уйти сами и позволить себе утонуть. Дальше этой точки никто не идёт. Все живут в отрицании этого, что они должны любой ценой отворачиваться от этого.
А король-то голый. Это очевидно. Любой, кто откроет глаза, увидит. Но чтобы работало всё это царство сна, люди должны видеть одежды. Не важно, как она будет выглядеть, но чтобы не было наготы. Вот против чего приходится работать Майе – против простой и очевидной истины. Что ей нужно делать, чтобы не дать людям увидеть очевидное?
Сбивать их с толку всякой чепухой.
Иудо-христианской чепухой, индуистской чепухой, буддистской чепухой, ньюэйджевской чепухой – всё это разновидности агностицизма и все они приводят к одному и тому же – духовной бестолковщине.
Всё именно так просто. На короле нет одежды. Всё это просто выдумка. Когда мы захотим перестать играть в выдумки, мы становимся серьёзными людьми. Разумеется, всё равно все утонут в одиночестве, но серьёзный человек не может вынести лжи, что океан не безбрежен, или что темнота не абсолютна, или что смерть не всегда на расстоянии вздоха. Страстное желание к чему-либо пристроиться это желание выжить, не утонуть в чёрной бездне.
Я остановился и посмотрел на неё.
– Паниковать это естественно, – сказал я, – и сейчас ты в панике. Из-за этого всё это цепляние. Ты насмерть борешься за выживание, и моя работа – помочь тебе умереть.
– Вы что же, действительно помогаете мне умереть?
– Косвенно. Я старался помочь тебе ухватиться за что-либо, чтобы ты могла сама увидеть, что это невозможно. Процесс идёт, ему не нужен я или кто-либо ещё. Теперь ты начинаешь видеть, что больше нет возможности ни к чему пристроиться. Это погоня за миражами в пустыне. Всё, за что ты пытаешься ухватиться, исчезает. Ты не можешь ни за что уцепиться, потому что не за что. Может быть, ты думала, что можно ухватиться за меня, но это также не сработало. Ты хочешь друга? Товарища? Пусть смерть будет твоим товарищем. Это единственное, что у тебя есть, что действительно твоё, чего никто не сможет у тебя отнять.
Она напряглась, пристально глядя мне прямо в глаза. Ни слёз, ни дрожащих губ. Ни присущих молодым девушкам надутых губ или самодовольных ухмылок. Появляется воин. Скоро с Джолин произойдут огромные изменения. Силы мятежников сбросят старый режим. Будет принята новая конституция, излишки и фривольности режима выдумщиков будут уничтожены. Новое правительство установит контроль, примет военные законы и конституцию военного времени, где ни для чего нет места, кроме механизмов уничтожения. Идентификация лишится сил. Предпочтения увянут. Отношения будут заброшены. Сама любовь будет забыта. Это Первый Шаг, и для Джолин он скоро наступит.
– Ты вступаешь в крутую местность. Ты будешь вести совершенно иной образ жизни, чем окружающие тебя люди. Сейчас ты чуть-чуть прикоснулась к тому, на что похоже одиночество, а дальше будет ещё больше. Но и это тоже пройдёт.
Она опустила голову и кивнула.
– И это тоже пройдёт, – повторила она.
– Боль перехода пройдёт, а не одиночество. Одиночество на самом деле станет очень комфортным.
Я поднял ей подбородок.
– Ты должна выйти за пределы тех мест, где смерть ужасна и зла. Это освобождение, но не в конце жизни, а в её течении, когда это имеет значение. Подними голову. Посмотри на меня. Я счастлив умереть в любой момент. Для меня нет разницы. Сейчас, потом, когда угодно. Я люблю факт своей смерти, он сделал возможным мою жизнь. Он дал мне возможность узнать, что моя жизнь была и что с ней делать. Если бы я знал, что вертолёт сегодня упадёт, я вступил бы на борт с радостным и благодарным сердцем.
Какое-то время мы шли молча. Непросто говорить подобные вещи подростку, у которого вся жизнь ещё впереди и который не должен размышлять о своей смертности ещё многие десятки лет, но Джолин – не обычный подросток. Она вступает в игру, а в игре есть правила.
– Твоя жизнь станет войной, – сказал я мягко. – Она уже стала. Люди боятся войны, потому что боятся смерти, но смерть это твой лучший и самый надёжный друг. Ни я, ни тибетцы, ни японцы, ни какой-то там поп гуру или кафешный мистик-практикант. Вот чему ты пришла сюда научиться. Кажется странным читать лекции красивой молодой девушке о смерти, но ты ведь не просто красивая молодая девушка, верно? Ты нечто другое. Ты сейчас это в себе обнаруживаешь, не так ли?
– Не думаю, что реально смогу это сделать.
– Ты уже делаешь это. Вот так. Каждый раз по одному шагу.
– Я боюсь, – сказала она.
– Чего?
Она подумала.
– Не знаю.
– Отлично. Выясни. Так ты узнаешь, куда идти. Следуй за страхом. Войди в него и освети. Внутри твоего страха находится следующая дверь, следующая вещь, удерживающая тебя. Пусть страх будет твоим проводником.
Она завернулась в мою руку, и мы пошли дальше.
***
Пока мы подписывали какие-то бумаги, снаружи на платформе вручную заводили комфортабельный вертолёт. Джолин заметила, что пилот в довольно хорошей форме, приятен и кажется эмоционально устойчивым. Она была взволнована каждой мелочью, и это делало всё волнующим для меня. Мы стояли снаружи и ждали, когда нас пригласят на борт, Джолин удобно повисла на моей руке. Она встала на цыпочки и прошептала мне на ухо.
– Такая славная ночь, – сказала она. – Надеюсь, мы не разобьёмся.
Я рассмеялся и с улыбкой посмотрел на неё сверху вниз.
– Нет, так просто ты не отделаешься.

Конец

+1

25

http://smile.zerk.ru/kolobok/good.gif   http://smile.zerk.ru/kolobok/good.gif   http://smile.zerk.ru/kolobok/good.gif

0

26

Темыч написал(а):

http://smile.zerk.ru/kolobok/good.gif

хороший текст....  в нем есть все ответы... но воспримет ли личность такой ответ?)))

0

27

Джед МакКенна
Дополнительный материал к третьей книге Джеда МакКенны "Духовная война"
Я, свидетель

С помощью мышления мы можем пребывать рядом с самими собой, будучи в здравом уме. Посредством сознательного умственного усилия у нас есть возможность отстраниться от действий и их последствий, от всех тех плохих и хороших вещей, которые проносятся в нас подобно стремительному потоку. Мы не полностью вовлечены в Природу. Я могу быть либо плывущим по реке бревном, либо Индрой, наблюдающим это с небес. Меня может взволновать театральное представление; с другой стороны, я могу быть незатронут происходящим в реальности событием, которое, по видимому, должно волновать меня намного больше. Я знаю себя лишь как человеческое существо – место действия, так сказать, мыслей и пристрастий – и я ощущаю определённую раздвоенность, благодаря которой могу оставаться таким же отделённым от себя, как и от любого другого. Как бы ни был труден мой опыт, я осознаю присутствие и критику той моей части, которая некоторым образом не является частью меня, но зрителем, не принимающим участие в опыте, следящим за ним, и это не больше я, чем вы. Когда пьеса, возможно трагедия, жизни окончена, зритель уходит своей дорогой. Это было лишь что-то вроде фантазии, игры воображения – так это его касалось.
– Генри Дэвид Торо –

Был ранний вечер, ещё светло. Шейла – сильно нуждающийся в работе местный экспатриот тире преподаватель обществознания на пенсии тире мой доступный личный ассистент тире христианка без чувства юмора – ушла, чтобы приготовить своему мужу обед. Ещё пара других людей пришли и ушли. Дом входил в свою привычную вечернюю колею.
Появились Лиза и Мэгги, как это часто бывает в это время. Мы поприветствовали друг друга, и я вернулся к своей работе на ноутбуке. Лиза прилегла отдохнуть возле бассейна, а Мэгги села за мой стол. Она стала выкладывать вещи из своего школьного ранца – бутылка воды, тетрадь, ручка – и тихо принялась за работу. С полчаса никто не проронил ни слова, пока Мэгги не задала вопрос.
– Не могли бы вы дать мне технику?
Я поднял глаза.
– Тебе не нравится автолизис? – спросил я.
– Да. Я пытаюсь его делать. У меня есть дневник онлайн, где я пытаюсь заниматься духовностью. Хотя не думаю, что наш класс будет сильно этим потрясён. У вас есть другие?
– Техники?
– Да.
Я ждал, что кто-нибудь что-нибудь скажет, чтобы я смог сделать перерыв. Сохранив работу, я отклонился на спинку стула. За последний месяц мы с Мэгги неплохо узнали друг друга. Она предприняла несколько попыток взять у меня интервью, но у неё мало чего вышло. Её вопросы смогли лишь продемонстрировать, что они ко мне не применимы. Поначалу это было интересным, но когда оказалось, что ответ на каждый вопрос является не ответом, а лишь объяснением, почему он не имеет отношения ко мне, любому это наскучит. Другие её вопросы потребовали бы такого развёрнутого ответа и определения терминов, что не стоило и начинать. Моим наиболее частым ответом было «Попробуй-ка следующий». Мэгги, однако, не сдавалась и пробовала зайти с другой стороны. Она тратила полчаса в неделю на это занятие, и, как и было обещано, её мать Лиза и дед Фрэнк, помогали ей, но до сих пор, думаю, у неё не вышло ничего более интересного для школьного отчёта, чем онлайн дневник автолизиса.
Вопросы, с которыми они подходили ко мне до сих пор, были заезженными вопросами из различных стандартных тестов личности, разработанных для определения, находится ли респондент в депрессии, подходит ли он на работу, имеет ли он пристрастия и так далее. Приведу несколько коротких примеров для иллюстрации.

Вопрос: Когда вы не согласны с людьми, вы повышаете голос?
Ответ: Надеюсь, нет. Я живу в состоянии глубочайшего несогласия с каждым по каждому поводу. Я бы никогда не перестал орать.

Вопрос: Вы сознательно избегаете людей, у которых проблемы?
Ответ: Эго это единственная проблема, которую я признаю, и да, я сознательно избегаю людей, которые его имеют.

В: Вы гордитесь своими свершениями?
О: Во мне нет того, что испытывает гордость. Я удовлетворён, что адекватно исполнил свою функцию, можно так сказать.

В: Есть ли у вас интимная сторона мышления, которой вы в основном не делитесь с другими?
О: Я не делюсь не стороной, но более полным естественным выражением. Поведение пробуждённого человека легко может быть ошибочно принято за психически ненормальное, чудовищное или злобное, особенно нерадивыми зеваками. В состоянии сна еретик это реальный монстр, поэтому ключ к долголетию здесь это не возбуждать нежных горожан браться за факелы и вилы против тебя.

В: Вы всегда поступаете по-своему? Иногда? Никогда?
О: Всегда. Всё идёт так, как я хочу, и я хочу, чтобы всё шло так, как идёт. Я нахожусь в согласии.

В: Вам нравится быть собой?
О: Мне не нравилось бы, если бы я был, но меня нет, поэтому нравится.

Она задавала дюжины вопросов, которые иногда провоцировали длинные, окольные ответы, многие из которых пришлось забраковать, поскольку они были явно непригодны. Несколько были довольно неплохими. Возможно, когда-нибудь я сделаю доступным этот материал, но в основном всё сводилось к более глубокому взгляду на пробуждённое состояние, и нет никакого смысла подробно на этом останавливаться. Это путешествие нужно пройти, а не изучить. Иметь хорошо информированное понимание того, как выглядит и ощущается огонь, довольно глупо, когда можно увидеть и ощутить его самому.
Я возвращаюсь к просьбе Мэгги о технике.
– Как насчёт наблюдения? – спросил я.
– Окей, – она записала слово и подняла голову. – Наблюдение чего?
– Себя.
– Окей, как мне это делать?
– Ты этим сейчас занимаешься. Ты видишь меня, так? Ты наблюдаешь мой внешний образ.
– Ну, да, наверно.
– А теперь сделай то же самое, только с собой вместо меня.
– Но я не могу видеть себя.
– Ты можешь видеть себя с другой стороны – изнутри. Это лучшее место.
– Ох, – произнесла она, похоже, немного разочарованная. – Почему наблюдать это хорошо?
– Это для твоего класса или для тебя?
– Не знаю. Для того и другого, наверно. Думаю, для меня.
– Окей. В конечном итоге единственная духовная практика это наблюдение – вѝдение вещей такими, какие они есть в реальности. Духовный автолизис это инструмент, помогающий нам сделать это – видеть яснее, использовать свой ум, насколько это возможно. В наблюдении ты хочешь сделать шаг в сторону от самого себя, чтобы ты не только жил собственную жизнь, но так же и наблюдал её. Не в рефлексии, как дневник, но когда она происходит – в реальном времени. Вот прямо сейчас, я сижу и разговариваю с тобой, но я также нахожусь в состоянии беспристрастного свидетеля. Я не полностью нахожусь в своём персонаже, я ещё и зритель. Я осознаю, что играю на сцене и в некотором роде безучастно отслеживаю свою игру.
Она выглядела сбитой с толку, но заинтересованной.
– И как мне это сделать?
– Ну, в каком-то смысле ты уже это делаешь, только твой свидетель как бы не сконцентрирован. Она скучает, голодна, раздражена. Ты должна сконцентрировать её, усадить и заставить уделить внимание.
– Её? Кого её?
– Маленький голос на заднем плане твоего ума. Помнишь, когда тебе скучно, ты начинаешь думать о чём-то на заднем плане своего ума? Ты не полностью присутствуешь, твой ум где-то блуждает, спит наяву.
– Да. Я занимаюсь этим всё время.
– Сейчас ты не занимаешься этим, я надеюсь.
Она хихкнула.
– Нет, сэр.
– Ты бы призналась, если б занималась?
Она было начала автоматически отвечать, но прикусила губу.
– Наверно, нет, – сказала она.
– Хорошо. Есть два вида честности – честность с другими и честность с самим собой. Это две отдельные и не зависящие друг от друга вещи. Делай что хочешь с другими людьми, но заруби себе на носу: старайся быть честной с самой собой. Окей?
– Окей.
– «Сон наяву» это очень точное определение, потому что предполагается, что мы спим во время бодрствования, что в точности соответствует нашему случаю. Мы хотим перевести наше основное внимание с персонажа на актёра, который играет роль. Необходимо подчеркнуть это различие, что поможет нам перестать смешивать роль с актёром. Мы хотим сделать своим основным местом пребывания актёра, а не персонаж, который мы изображаем. Понимаешь это?
– Не знаю. Вы имеете в виду всё время осознавать саму себя?
– Да, но беспристрастно, а не в смысле суждения. Когда у тебя в голове звучат внутренние голоса, ведущие воображаемые диалоги, или беспокоящиеся, что ты надела не ту блузку, это тоже элементы персонажа. Актёр может просто расслабиться и наблюдать всё это. Таким образом ты можешь наблюдать саму себя так же, как ты наблюдаешь всех остальных, только с лучшей видимостью.
– Не уверена, что смогу это сделать.
– Конечно, сможешь, это только кажется непонятным. В этом нет ничего кроме наблюдения, осознанности, живости. Пробуждённости. Сначала ты учишься, как это делать, чтобы появилось непривязанное сознание, ты делаешь это с намерением, понемногу, чтобы приобрести навык. Потренируйся, наблюдая за другими людьми, чтобы понять смысл. Наблюдай за ними, интересуйся ими, разбирай их на составляющие и переставляй части местами, а затем просто смотри на себя так, как смотришь на других людей. Со временем у тебя будет получаться всё лучше и лучше до тех пор, пока это не станет твоей второй натурой, и ты будешь всегда пребывать в состоянии наблюдения и видеть свой собственный персонаж из той же безличной перспективы, как ты видишь других людей.
– Всё время?
– Да, но уже не как осознанное усилие, а больше как новый способ бытия – всегда быть присутствующим. Большинство людей, которых ты видишь, играют роль, находясь во сне, отсутствуя в своих жизнях. Они полностью находятся в роли и не знают другого образа жизни.
– Как чучела? – спросила она. – Как в первой книге?
– Вот именно. Это способ перехода в другой образ жизни – быть в мире, но не принадлежать ему – начиная прямо с этого момента. Большинство людей никогда не видит разницы между актёром и ролью. Это можно легко заметить, можно посмотреть на людей и сказать. Если бы я встретил твою мать несколько лет назад до начала её изменений, я увидел бы только её персонаж. Сейчас я смотрю на неё и вижу человека за персонажем. Это не значит, что она просветлена или даже полностью пробуждена во сне, это значит, она присутствует. – Я обратился к Лизе, отдыхающей возле бассейна. – Вы согласны с этим?
– Да, – ответила она.
– Понимаешь? – спросил я Мэгги.
– Чуть-чуть, – сказал она.
– Живя неосознанно, мы отрекаемся от своего личного суверенитета. Это значит, мы отдаём ответственность за себя другим людям – родителям и докторам, священникам и гуру, политикам и корпорациям. Мы сделали из себя казённое имущество. Мы живём неосознанно, и это благодатная почва для всех вредных привычек и пристрастий. Когда мы едим неосознанно, мы едим чересчур много неправильной пищи, толстеем и теряем здоровье. Когда мы ходим по магазинам и тратим деньги неосознанно, мы закапываем себя в финансовую дыру, в которой можем провести весь остаток жизни. Мы бездумно швыряем своих детей перед экраном телевизора или видео игр, и следующий раз, когда мы обращаем на них внимание, они уже больные диабетом маленькие тюлени.
Мэгги хихикнула.
– Кто виноват, что дети слабы и жирны? Неосознанные родители. Кто виноват, что родители неосознанны? Неосознанные родители. Этот порочный круг неосознанности глубоко укоренился, и разорвать его, как твоя мать может тебе рассказать, может быть чрезвычайно трудно. Выхватив тебя из твоей старой жизни, она разорвала круг. Этот поступок требует смелости и выдержки. Мы хороним себя заживо, и если мы хотим вернуть свою жизнь, мы должны откопать себя. Вот чем и занимается твоя мать: откапывается, разрывает круг.
– Мама станет просветлённой?
– Нет, она станет чем-то намного лучшим.
Она взяла в руки свои записи и минуту смотрела на них.
– Кажется, всё это очень интересно, – сказала Мэгги, – но что наблюдение даст мне в реальности?
– Хорошая девочка, хороший вопрос. Во-первых, это выработает в тебе привычку быть осознанной и присутствующей в своей жизни, что очень хорошо. Если ты не хочешь проспать всю жизнь как большинство людей, ты должна тренироваться в осознанности. Пробуждённость это ключ. Ты должна переключаться с персонажа на актёра по многу раз каждый час, во всех возможных ситуациях, так, чтобы это происходило гладко и легко и не отвлекало тебя от представления.
Мэгги делала заметки и время от времени просила разъяснений. Я подождал и продолжил, когда она была готова.
– Во-вторых, – сказал я, – это разовьёт в тебе способность разотождествляться со своим персонажем. Ты не сможешь сдвинуться с мёртвой точки, поскольку отождествляешь себя со сценической личностью. Ты это актёр, играющий роль на сцене. Именно об этом вся Бхагавад Гита.
– И об этом вы говорите в ваших книгах, – сказала она.
– Верно. Арджуна забыл, что он лишь актёр, играющий роль в спектакле, и начал паниковать, так как не мог её исполнить. Кришна был кем-то вроде режиссёра, и ему пришлось выйти на сцену и напомнить Арджуне, что собственно здесь происходит – что на самом деле он просто актёр, который играет роль.
– Успокойся, Арджуна, – сказала она со застенчивой улыбкой.
– Да, Арджуна потерял самообладание. Кришна говорит ему, перестань вести себя как ребёнок. Он говорит Арджуне, встань и дерись, но на самом деле это значит, открой глаза и смотри. Кришна зажёг огни в зале, чтобы показать Арджуне, что это всего лишь спектакль в театре, чтобы Арджуна смог перестать хныкать и сыграть свою роль, что он и сделал, окей?
– Окей.
– Третья вещь насчёт наблюдения – самая важная, которую большинство людей кажется не понимают, это то, что нужно пойти дальше, чем только один шаг от себя. Ты должен продолжать идти дальше. Это не пассивная вещь, как просто сидеть и наблюдать. Ты не просто наблюдаешь свой персонаж, ты разрушаешь его. Ты должен быть агрессивным по отношению к нему. Это способ симулирования просветлённой перспективы, что может быть полезным тому, кто хочет пробудиться из сна, а не только в нём.
Она начала писать, затем остановилась и посмотрела на меня.
– Я совсем не понимаю, что вы сейчас сказали, – сказала она.
– Окей, итак, мы говорили о сне и пробуждении, верно? О «Парадигме сна» и «Парадигме пробуждения»?
– Да.
– И мы говорили о том, чтобы отойти на шаг от своего персонажа, наблюдая игру, вместо того, чтобы быть полностью поглощённым ей, так?
– Да.
– Значит, как будет выглядеть – сделать ещё один шаг назад?
– Я не понимаю. Как я могу сделать ещё шаг назад?
– Хорошо, опиши свою личность. Актёра, а не персонаж.
– Не знаю, – сказала она. – Я девочка, мне тринадцать лет, американка.
– Продолжай.
– Куда?
– Ты человеческое существо, так? Ты живешь, обладаешь сознанием, подчиняешься физическим законам. Ты существуешь в определённом месте в определённое время. Ты живёшь на маленькой планете в большой галактике в бесконечной вселенной. Это всё аспекты того, кем ты себя считаешь – это твои верования. Так же и со всеми вещами, которыми ты себя не считаешь – ты не этот стол, но ты веришь, что стол есть. Ты не этот воздух, ты не я, ты не эта солнечная система. Это часть того, как ты определяешь себя – как это, не то.
– Вы хотите сказать, что я это стол?
– Нет. Я говорю, что ты говоришь «нет». Ты веришь в то, что ты и стол – две разные вещи.
– А разве нет?
– Не знаю, как ты думаешь?
Она посмотрела на меня сердито.
– О, боже милостивый, – пробормотала она, в раздумьи высунув язык. – Окей, погодите минутку, – она быстро застрочила в своих записях.
– Ты говоришь, что ты девочка, – продолжал я, – но правда ли это, или это лишь аспект твоей роли? Ты можешь отойти в сторону от своего пола, национальности, биологического вида и наблюдать их так же, как мы говорили о наблюдении персонажа.
– Да?
– Всё, что ты знаешь о себе, не важно насколько реальным или истинным это может казаться, это лишь ещё один слой костюма. Так мы начинаем демонтировать нашу систему истинных верований. Вера относится не только к Богу или жизни после смерти, она касается всего, что мы считаем истинным. Всё, что мы знаем, не важно, насколько мы в этом уверены, в реальности просто вера, а все верования ограничивают сами себя и служат для уменьшения истинной бесконечности до ложной конечности.
Она записала это слово в слово.
– О, боже милостивый, – она нахмурилась, – а с этим что опять не так?
– Я не говорил, что что-то не так.
– Но ничто не является правдой, то есть где мы находимся в пространстве, времени и так далее?
– Не только где ты находишься в пространстве и времени, но сами пространство и время, и дуальность, и причинность, и судьба, и память и всё, о чём только ты можешь подумать. Это всё вещи, в истинность которых ты веришь, элементы «Парадигмы Сна», и ты можешь использовать процесс наблюдения, чтобы стряхнуть с себя эту веру, освободиться от неё. Отойди на шаг от года, десятилетия, тысячелетия. От своего дома, города, своей страны, планеты. Когда ты обнаруживаешь что-либо, что, как тебе кажется, определяет или содержит тебя каким-то образом, ты можешь отойти на шаг от этого – строго объективно наблюдать свою веру, свою привязанность. Всё это просто слои сна. Ты можешь выйти из всех этих вещей и наблюдать их точно так, как ты наблюдаешь внешний персонаж.
– Вы можете привести пример? – спросила она.
– Конечно, – ответил я. – Ты когда-нибудь смотрела новости?
– Да, иногда, для школы и так. Мне нравилось.
– Хорошо, когда ты смотришь новости, ты можешь смотреть их как новости прошлой недели, или прошлого года, даже если это сегодняшние новости.
Она смотрела на меня, грызя ручку.
– Да, – согласилась она, – а зачем?
– Чтобы отделиться, сфокусировать свой ум и зрение на ложных привязанностях, прекратить видеть то, чего нет.
Она записала это. Затем я дал ей ещё.
– Чтобы дистанцироваться от местных, национальных и мировых событий, чтобы увидеть их как абстракции, не более личные для тебя, как если бы они происходили в другое время и в другой стране, или на другой планете, даже если они происходят прямо у тебя за окном.
Она записала, остановилась, записала ещё, остановилась и подняла голову.
– Чтобы помочь тебе увидеть ложную идею о своей локализванной природе, поднять якорь, удерживающий тебя в этом месте и времени. Этот якорь – ничто более, чем эмоциональная привязанность, так же как любая другая.
Она писала, покачивая головой взад-вперёд. Сейчас она не понимает, но она записывает, поэтому это не обязательно. Она сможет переварить это и задать дополнительные вопросы в другой раз, если захочет. Закончив писать, она посмотрела на меня, дескать, есть ли у меня ещё что сказать.
– Чтобы вытащить себя из той части своего персонажа, которая верит, что сегодняшние новости более значимы, чем вчерашние. Легко развеять это убеждение. Новости это как моментальный снимок реки. Они мгновенно устаревают. В конечном счёте, всё, что ты знаешь, на самом деле это лишь то, во что ты веришь. Вот так ты можешь прокопать насквозь все слои своих верований, снять все покровы иллюзии. И как я сказал, это не более, чем наблюдение – видеть то, что есть, разучившись видеть то, чего нет.
– Я знаю, что я есть. Вы это говорили, да? Здесь я не могу ошибаться, не так ли?
– Ты существуешь – это всё, что ты знаешь. В конечном итоге у актёра вообще нет никаких качеств, кроме существования. Ни Бог, ни Иисус, ни Будда не могут сказать больше.
– Получается, что всё это просто игра в верю-не-верю?
– В этом суть. Все эти слои, которые содержат и определяют себя, это часть этой игры. Всё, что тебе нужно сделать, это перестать создавать веру. Но не посредством создания новых верований, а уничтожив старые путём ясного видения привязанностей, убеждений и ложных аспектов себя. Когда у нас действительно это получится – увидеть ясно – мы сломаем привязанность. Привязанности рвутся путём освещения, фокусирования на них ума. Они не выдерживают этого.
***
Мэгги повернулась к своей матери, которая лениво развалилась возле бассейна.
– Это то, чем ты занимаешься, мам?
– Точно не знаю, – сказала Лиза. – Думаю, достаточно большая разница – делать это как упражнение и делать это в действительности. Просто сделать один маленький шаг так трудно, что даже кажется невозможным думать о том, что будет после. И я не говорю о таких вещах как пол или национальность. Я говорю только о таких тонких слоях собственного имиджа, как заслуживающая доверия женщина или хорошая жена. И, должна признать, я делаю это выборочно. Пытаюсь, во всяком случае.
– Может, всё было бы по-другому, если бы ты научилась наблюдать, когда была молодой, – предположила Мэгги.
– Если бы кто-то говорил со мной так, как мистер МакКенна сейчас говорит с тобой, объясняя разницу между персонажем и актёром, я бы никогда так крепко не засела бы. Думаю, я выросла бы совсем другой, и сейчас не было бы необходимости всё исправлять.
– Как ты думаешь, лично я должна это делать?
Лиза вздохнула.
– Не вижу ничего неправильного в том, чтобы быть более осознанной, дорогая.
***
– И где во всём этом вы? – спросила меня Мэгги.
– Хороший вопрос. От персонажа, который сидит здесь и говорит с тобой, ты узнала обо всех этих слоях до самого конца через дуальность, время и пространство, так?
– Да.
– Быть пробуждённым, значит не быть обманутым всем этим. Нет никаких слоёв. Ты пробуждён из сна.
– Нет даже судьбы?
– Даже судьбы.
– Но откуда вы знаете, что стать просветлённым не было вашей судьбой?
– Опять хороший вопрос. Я не знаю. У меня нет знания на этот счёт. Я вышел из сна в пробуждённое состояние, и кто знает, какие факторы сыграли роль? И, откровенно говоря, кого это волнует? Листок упал в реку и задержался на камушке. И что? Он ничего не может объяснить. Какая разница, как он туда попал, или куда поплывёт потом?
– Но ведь нельзя выйти из сна в пробуждённое состояние, и всё равно иметь эго?
– Верблюду легче пройти сквозь игольное ушко, чем ложному я войти в пробуждённое состояние.
– Но что остаётся?
– Логическая невозможность – я без я, существо без эго. Как ты видишь, я всё ещё здесь, в физическом мире, подчиняюсь физическим законам, но только это тело и этот персонаж. У актёра ничего этого нет. Было бы даже точнее сказать, что актёр мёртв.
– Мёртв?
– Если человек мёртв, но его тело ещё гуляет, это зомби. Если человек мёртв, а гуляют его тело и личность, это просветлённый. Знаю, это кажется совсем непонятным, но мои средства описания очень ограничены. Мне это абсолютно понятно, как и любому другому в пробуждённом состоянии.
Она качала головой, делая записи.
– Что? – спросил я.
– Не думаю, что смогу рассказать это в классе.

0

28

http://smile.zerk.ru/kolobok/good.gif   http://smile.zerk.ru/kolobok/good.gif   http://smile.zerk.ru/kolobok/good.gif

0

29

Марфенция написал(а):

ты должна тренироваться в осознанности.

а как это делается? :)

0

30

Марго написал(а):

а как это делается?

Марфенция написал(а):

Все эти слои, которые содержат и определяют себя, это часть этой игры. Всё, что тебе нужно сделать, это перестать создавать веру. Но не посредством создания новых верований, а уничтожив старые путём ясного видения привязанностей, убеждений и ложных аспектов себя. Когда у нас действительно это получится – увидеть ясно – мы сломаем привязанность. Привязанности рвутся путём освещения, фокусирования на них ума. Они не выдерживают этого.

ответ есть в тексте... ответ есть в книгах...

Марфенция написал(а):

Третья вещь насчёт наблюдения – самая важная, которую большинство людей кажется не понимают, это то, что нужно пойти дальше, чем только один шаг от себя. Ты должен продолжать идти дальше. Это не пассивная вещь, как просто сидеть и наблюдать. Ты не просто наблюдаешь свой персонаж, ты разрушаешь его. Ты должен быть агрессивным по отношению к нему. Это способ симулирования просветлённой перспективы, что может быть полезным тому, кто хочет пробудиться из сна, а не только в нём.

0


Вы здесь » РАМТА - ЭЗОТЕРИКА » ДРУГИЕ УЧИТЕЛЯ » Джед МакКенна. Духовное просветление: прескверная штука


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC